Меж тем Север в последнее время сотрясали бедствия. Сначала это был засушливый год, когда с неба за все лето не упало ни капли. Зной сжигал урожай, образовывая в земле трещины шириной с палец. А еще позже пришла напасть в виде жучка, который дожрал то, что не досталось солнцу. С гор тогда спустились тучи изголодавшихся гарпий. Давно не было на памяти Филиппа такого, чтобы твари залетали столь далеко от своих гнезд на скалах и утаскивали людей прямо с поля. Поднимали в воздух несчастного убегающего человека и роняли с большой высоты. Так вороны разбивают орехи, скидывая их с деревьев. Ощущение голода нависло даже над Брасо-Дэнто, у подножья которого лежали пышные нивы и богатые сады.
Помимо засухи, голода и нашествия демонов, на Север пришла напасть и в виде войны. Глеофская империя прекратила попытки захвата ближайших соседей и обратила свой взор на дальний Стоохс. По весне, как и было обговорено, через Вороньи земли прошли десятки тысяч воинов. Из докладов своих соглядатаев граф знал, что Стоохс, и так голодный и нищий, утопили в крови, чтобы получить один-единственный Донт. Там, в землях герцога Донталя, примыкающих к горам, было что-то ценное. Что-то, ради чего демон дал клятву не трогать Вороньи земли и самого графа. Что-то, ради чего он бросил все силы на Дальний Север, оставив неприкрытым тыл для Юга, который в любой момент может переправить войска через Черную Найгу и пойти на город-столицу Глеофию почти без препятствий. Но что это было?
Бревенчатый забор вырастал, пока гвардейский отряд Филиппа не въехал в распахнутые ворота. Зима в этом году выдалась малоснежной, и лошади месили грязь. По городу ходил нищий люд. Не все пережили большой голод, а кто пережил, походил скорее на труп, выбравшийся из берестяной корзины, нежели на человека.
Дорога вела вверх.
Кони поднимались и тащили уже опустевшую телегу с фуражом. Следом за ней волочилась повозка покраше — с дорогими тканями, завезенными с Юга: арзамас, зунгруновский шелк. Это был подарок Йеве, любимой дочери, чтобы хоть немного скрасить ее офуртские мрачные наряды. За дозорной башней, укрытой частоколом, тропа виляла резко влево, к еще одним воротам, уже металлическим. Металлические листы частично отслоились, заржавели, а створки стража открывала со скрипом. Надо будет приказать смазать петли, запомнил Филипп.
Отряд въехал в крохотный замок. Граф с недовольством осмотрелся. Отовсюду пахло сыростью. Сено на сеновале запрело, покосившиеся стены амбара кое-как отремонтировали, но при следующей снежной зиме они снова обвалятся, дороги не были расчищены, а к той части двора, которую Филипп приказал замостить камнем, еще даже не приступили. Пришлось проверять палкой глубину луж, чтобы повозка с тканями не глотнула грязи по борта.
Лука Мальгерб, этот рыжеволосый детина, в котором живо угадывался сэр Рэй в свои молодые годы, выехал вперед.
— Прибыл граф Филипп фон де Тастемара, хозяин Солрага. Позаботьтесь о лошадях и приготовьте нам стол! — басом приказал он.
Едва отсчитав три десятилетия, Лука уже гордо нес звание капитана гвардии, данное ему по весне Белым Вороном. Нес он его с гордостью, вздернув массивный подбородок, прищурив карие глаза, — не было в облике Луки ни простодушия его отца, ни его обаятельной улыбки. Зато были слепая преданность господину и знание своего дела, а большего и не требовалось.
Коней увели в денники, где обтерли соломой и накормили. Обозы солрагцы стали разбирать без приказа — все знали, что граф задержится здесь почти до самой весны.
Филипп огляделся, ожидая увидеть на пороге любимую дочь. Но ее все не было. Где же его маленькая Йева? Граф бросил взгляд назад, на повозку с тканями, которые купил для нее. Из-за угла амбара высунулся Бавар, в меховой плешивой шапке и тулупе, смятенно покачал головой и уже собрался было нырнуть под навес замковой двери, но его подозвал Филипп.
— Подойди-ка сюда.
— Да, хозяин, — испуганно согнул в поклоне спину управитель замка. — Вы звали?
— Ну-ка, расскажи мне, как прошел год?
— Хорошо… То бишь не так плохо.
— Много ли было выручено проездного налога и тальи в этом году?
— Чуть больше девяти тысяч, хозяин.
— Всего-навсего?.. Графиня не объезжала Офурт, что ли?
— Нет, — голос Бавара задрожал. Тот чуял, что надвигается гроза. — Госпожа наша весь год провела в Офуртгосе. Покидала опочивальню, только чтобы спуститься в зал. Да в лесах гуляла.
— Отчего же она не покидала замок? Ладно, я сам узнаю. Подготовь для меня пока одного человека.
Филипп непонимающе качнул головой и, не дожидаясь ответа, энергичным шагом пошел к закрытым дверям. Почему дочь до сих пор его не встретила, как полагается встречать отца?
Бавар же, втянув голову в плечи, трусливо засеменил в сторону крохотной тюрьмы, где в комнатушке сидели три смертника.
«Спрячусь там. И хозяину одного подготовлю, обмою и сам поем. Разве ж это не причина?» — думал Бавар.
Прочая прислуга тоже очень живо разбежалась и попряталась кто куда, чуя приближение бури.
