Тяжелые двери с вырезанными на ней коронованными мечами отворилась. Изнутри повеяло пылью, гнилью, а также нечистотами вперемешку с лекарствами из златовика. Пахло старостью. Пахло смертью. Стража затолкала Кристиана в просторную, но ледяную комнату, где мальчик сразу же спрятал пальцы под рукава, чтобы прогреть их, потому что даже огромнейший, на полстены, пылающий камин не справлялся с этим.
«Подойди… дитя мое…» — раздался сиплый голос с кровати.
Любопытная Таля успела заметить едва живой труп в объятиях десятка алых одеял. Кристиан сделал послушный, но боязливый шаг к отцу. Двери гулко закрылись. Старушка замерла у коридорного окошка и смахнула слезу, переживая за своего Кристиана. Такой маленький, думала она, а уже такой несчастный, потому что враг многим только из-за своего статуса преемника.
Время шло. Чуть погодя из опочивальни императора раздался душераздирающий детский визг. Стража кинулась к двери, распахнула ее и обнаружила лежащего на полу Кристиана в обморочном состоянии. Старик-император откинулся на подушках не дыша — мертвый.
«Испугался смерти», — сделали вывод присутствующие.
Таля тогда прижала к себе бледного как смерть Кристиана, омыла его лицо из поднесенной слугами чаши и счастливо выдохнула, когда тот открыл глаза. Но взгляд его напугал няню: холодный, жесткий. Маленький император поднялся, отряхнул табард, расшитый златом, и неожиданно лукаво улыбнулся:
— Няня, я хочу есть. Принесите мне перепелов, фазана… и вина.
— Вина?.. — удивилась тогда Таля.
— Еще вина, няня. Плесни-ка еще! Чего вылупила глаза, карга старая? В голове одна труха!
Таля вернулась из воспоминаний и подлила Кристиану вино из бронзового кувшина. Он пьяно, но счастливо улыбнулся и немного отхлебнул. Затем плотнее закутался в плащ, будто подмерзал, и принялся смаковать напиток, причмокивая, вытянув губы трубочкой, пока не рыгнул. Напряженное ожидание прервал герцог Круа, который несильно постучал ладонью по столу.
— Ваше Величество…
— Да? — спросил император.
— Нужно обсудить некоторые детали.
— Так говори же, мой верный военачальник. На чем мы остановились? Все готово к отправлению в Донт? — Кристиан снова припал губами к кубку, наслаждаясь вкусом вина. Затем оторвался и вытер рукавом винные усы, багровеющие над тоненькой губой.
— Почти… — прогудел герцог. — Лесной тракт свободен от снега и достаточно просох, чтобы наши обозы прошли до самого Донтовского замка.
— Тогда почему «почти»?
— Все та же проблема — набеги северян. Мы разобрались с Аммовским трактом. Я сократил расстояние между постами вдоль него с четырех миль до трех и увеличил количество дозорных. Сопровождение обозов также было увеличено в два раза. Нападения на Аммовском тракте уменьшились. Но проблема с Лесным трактом до сих пор не разрешена.
— Почему?
— Лес слишком большой, чтобы мы могли провести полный осмотр местности. Тропа сжатая. Проходит в теснине. Придется идти узким фронтом по четыре-пять коней.
— Пустите вперед разведку по боковым тропам!
— Сделаю! — рьяно кивнул герцог, боднув головой воздух. — Однако чтобы преодолеть лес, нам понадобится полторы-две недели дневных переходов, Ваше Величество. Вы сами понимаете, что за это время им будет несложно отыскать подход и выйти во фланг или арьергард маршу.
— И мы подготовимся к этому.
— Да, но северяне… Они, — и герцог неосознанно посмотрел на Филиппа фон де Тастемара, боясь задеть его, — они горды и твердолобы! Они могут напасть, даже если будут знать, что это закончится их смертью.
— И это правда закончится их смертью! — усмехнулся император. — Мне нужно попасть в Донт во что бы то ни стало, поэтому делайте что приказано. Вам д
— Но все же… Ваше Величество…
— Никаких «но»… — ухмыльнулся Кристиан, затем поправил вечно сползающую корону. — Не бояться дракону мыши, как и не бояться Глеофу твердолобых северян, мой верный военачальник!
Сам же император при упоминании северян с веселой улыбкой посмотрел в сторону Филиппа и продолжил:
— Наша цель — замок Донта. А затем, когда мы там отдохнем и граф Тастемара убедится, что владения его родственника не разграблены, зачем он, собственно, и явился к нам… — и император Кристиан скорчил Филиппу рожицу, — двинемся дальше на Габброс.
Герцог умолк. Молчали и все вокруг. Молчали напряженно.
Два года назад, когда Кристиан заставил грозного Филиппа фон де Тастемара войти со своим графством в империю, герцог Круа решил, что родилось дитя, поцелованное самим Ямесом, благочестивое и мудрое. Однако со временем он стал замечать, что с мальчиком что-то не то, что знания его несоизмеримы с его возрастом. Было в Кристиане нечто такое, отчего всех бросало в дрожь: и эта напускная веселость, и злые высказывания, и холод подземелий в глазах. Это дитя не Ямеса, а его отступника — демона Граго, думал про себя герцог.
— Есть у кого что добавить? — спросил Кристиан.
