И, снова поправив обод короны на мягких вихрах, он улыбнулся и осмотрел молчаливых лордов. В шатре, помимо него, были также герцог Круа, граф Ламойтетский, представитель графа Форанцисса (сам Летэ никогда не участвовал в походах), барон Аутерлотский, четыре мерифия и граф Тастемара — девять господ. Все они молчали, ибо понимали, что в этом театре главная роль принадлежит одному лишь Кристину, а все прочие лишь немые зрители победоносного захвата Стоохса.
Слуги разлили по кубкам вино, заигравшее в свете ламп. Император поднял свой украшенный яхонтами кубок.
— Тогда за победу! — весело прощебетал он. — За шествие к Донтовскому замку. Сначала Донт, затем Габброс! А скоро и весь Север! Завтра же отправляемся в путь!
Все выпили и радостно загудели.
Граф Тастемара коснулся губами своего кубка, делая вид, что пьет, и опустил его. Он неотрывно смотрел на Кристиана. Кристиан смотрел на него и гримасничал. Впрочем, юный император был уже очень пьян, а потому гримасы тут же сменялись зевотой. Еще позже, когда вино возобладало над ним, он уснул прямо за столом совещаний. Тогда Кристиана бережно вынесли на руках в другую часть императорского шатра. Там он и проспал до самого утра, как невинное дитя. А Филипп понял, что велисиалы — эти могучие создания, довлеющие над миром, — сами являются заложниками прежде всего своей бренной плоти. Выходит, им нужно спать, им нужно есть и их оболочки легко убить. Но что же там скрывается, под человеческим обликом?
Чуть погодя Филипп покинул шатер и зашагал под ночным небом к палатке. Он миновал расположенные в центре обозы, подле которых стоял караул; полевые кухни, которые были готовы загреметь поутру всеми посудинами для готовки. Миновал, наконец, врытые в сырую землю шесты.
На этих шестах висели шесть трупов, у которых смерть уже оголила клыки. Замерев, граф ненадолго вскинул голову и рассмотрел убитых диких вампиров: их лохмотья, их выклеванные вороньем глазницы. Этих демонов приволокли сюда три дня назад, когда под покровом ночи они попытались напасть на один из постов, чтобы утащить дозорных в лес. Связанных, их били. Кололи алебардами. Читали над ними молитвы Ямесу. Им отрезали конечности, наблюдая, как живучи вампиры, как неистово кричат, но не могут умереть. Пока все-таки дикий вой «детищ Граго» не смолк. Тогда же их и подвесили здесь в назидание, что Ямес покарал очередных испорченных магией созданий.
Мимо графа громыхал лагерный караул, от палатки к палатке бегали девки. Одна из блудниц, кутаясь в старую шаль, увидела Филиппа, который не замечал ничего вокруг, разглядывая трупы на фоне луны, и подскочила к нему.
— Господину одиноко? Скрасить ли его одиночество? — взвизгнула она и залилась веселым хохотом.
Филипп очнулся от раздумий, нашел взглядом пьяную девицу, принюхался и остановил свой взор на ее юбке. Затем поморщился.
— Для тебя, боюсь, это плохо кончится.
Веселость блудницы тут же спорхнула с ее лица. Вздрогнув от жесткого, голодного взгляда, прикованного к ее ногам, она подобрала юбку и отошла. Затем быстро пропала из поля зрения. Утихомиривая голод, Филипп почесал саднящее горло и перешел на ту часть огромного бивуака, с краю, где расположились его подразделения. Стража подтянула животы и поклонилась. Граф в задумчивости, хмурый, прошел мимо, пока не попал в свой шатер, расписанный воронами.
Там слуги уже разложили постель, поставили стол, стулья, письменные принадлежности, вещевой сундук и стойки. За графом от самого императорского шатра бежал, подпрыгивая, юный паж Жак.
— Ваше сиятельство, — воскликнул паж. — Вас раздеть ко сну?
— Не мешай пока.
Он сел за стол, навис над бумагой, собираясь отправить письмо с распоряжениями о подготовке к его поездке в Йефасу.
Филипп больше не мог бездействовать.
Целью его было организовать тайную встречу с главой совета Летэ фон де Форанциссом, чтобы посредством напитка Гейонеша передать ему свои воспоминания. Но перед этим графу придется заручиться поддержкой старейшин, лояльных его роду и имеющих в совете вес. Если хоть кто-нибудь из них замолвит за него слово Летэ, то шанс, что Филиппа, который прослыл среди совета безумцем, выслушают, значительно возрастет.
Но сначала нужно собрать доказательства, цепляясь за любую возможность. Именно поэтому, апеллируя к тому, что теперь он великий лорд Глеофа, граф явился вместе с семью эскадронами к императору. Он заявил, что дойдет с глеофским войском до Донтовского замка, чтобы увидеть замок воочию. Филипп был заложником договора с Кристианом. Да и сам Кристиан, играя роль императора, не мог отступиться от этого договора. Так что, сколько бы ни кривлялся юный император и ни строил гневные рожицы, он не мог заставить графа покинуть Стоохс.
А ситуация в Стоохсе складывалась следующая.
В 2153 году, прошлой весной, император Кристиан ввел свои войска в Аелод, откуда начиналось королевство Стоохс. Люди Дальнего Севера жили на суровой земле и поэтому сначала подняли на смех приказ девятилетнего захватчика покориться его власти и открыть ворота.
