— Ну, дело твое. Я думал, ты чему-нибудь научился за это время. Ты на сходках бывал и слышал наши речи… Неужели ты ни во что не веришь?
— И верить хочется, и сомненья одолевают. Слишком тяжелую вы задачу поставили себе, вы, мастеровые. Царь-то сильнее вас: у него одного войска несметное число.
— Но и мастеровых несметное число. А крестьян и тога больше. И народ все равно свалит царя, Артемович, попомнишь мое слово.
— Нет, Леон, ничего народ против властей и богатых не сделает. Вы вон бастовать вздумали, а какой толк? Побили вас, и на том дело кончилось.
Тягостное впечатление произвел этот разговор на Леона. Возвращаясь домой, он все думал о словах Степана, как вдруг услышал всплески воды на речке. Кто-то ловил рыбу бреднем. Из-за камышей донеслись голоса;
— Нет, Иван Павлыч, Дорохов — это шельма хитрая.
— Не называй меня по имени. У них где-то тут недалеко квартира.
— Ну и черт с ней, с квартирой! Леон…
— Кажись, сазан тронул за ногу.
— Сазан? Тогда кончаем разговоры. Я только хотел предупредить тебя, Иван Павлыч. Леон норовит твое место занять.
— Не называй по имени — маленький, что ли?.. Я готовлю кое-что такое, что ему не поздоровится. Месяца через полтора он у меня будет тише воды, ниже травы…
Леон во втором рыбаке узнал Зайца и усмехнулся: «Так, Иван Павлыч… Месяца через полтора, говоришь? Ну, а мы приготовим вам кое-что раньше», — мысленно ответил он Ряшину и, нагибаясь и прячась за тростником, быстро пошел по тропинке.
Алена встретила его дома недовольным ворчаньем:
— Не понимаю я вас, политиков. Что вам — деньги платят, что вы день и ночь бегаете, чи медом там кормят?
— Счастье не в деньгах, женушка, — миролюбиво ответил Леон. — Счастье в том, что ты пробуждаешь народ и открываешь ему глаза на жизнь… Если тебе интересно, можешь ходить со мной на кружок. Разговоры у нас бывают горячие, и тебе скучно не будет.
— Я и дома наслушалась. Еще чего не хватало, по балкам ночами я буду таскаться. Не женское это дело. Удивляюсь, как Ольга бегает по ночам вместе с мужиками. От скуки, должно, что никто замуж ее не берет.
— Вот уж ты действительно от нечего делать сказала, — недовольно проговорил Леон. — Ольга дело делает, и не хуже мужчин, да, кстати, беспокоится и о вас, женщинах, чтобы вы были равноправными с мужчинами во всей жизни.
— Это ей нужно такое равноправие, а мне оно без интересу.
— Пустые у тебя мысли, — нахмурился Леон, — Ты разве не женщина?
— Я жена.
— Которой нужен только муж?
— Которая не нужна своему мужу!
Обидно было Леону слышать такое от Алены, но возражать — значило бы поссориться, а ссориться ему не хотелось. Шумно вздохнув, он закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.
Алена взглянула на неподвижное лицо его и, задернув полог, подумала: «Неужели я всегда буду одна и одна, как богом проклятая? Умереть же можно от такой жизни!» Что ей делать и как вести себя с Леоном? Да, она дала ему слово больше не мешать заниматься революционной работой и честно выполняет свое обещание. Но неужели вечно будет продолжаться ее одиночество?
Через час, услышав гудок, она еле разбудила Леона.
Леон весь ушел в подпольную работу. Вместе с Ткаченко, Ольгой и Рюминым он печатал листовки и распространял их среди рабочих завода, читал на сходках, на занятиях кружковцев книгу «Что делать?» и оттиски из газеты «Искра», вербовал в свой кружок людей и уже создал из него «десятки», собирал деньги в фонд «Искры» и отсылал их Луке Матвеичу.
Как-то вечером к нему явился странный гость с Кавказа. Ни фамилии своей, ни имени он не назвал, а отрекомендовался торговцем. Леон с усмешкой спросил:
— Ну и что вы думаете продавать или покупать?
Гость с характерным акцентом ответил:
— У вас ничего, другим фрукты везу, в Харьков. Если вы Леон Дорохов, к вам имею дело. Вихарь… у вас есть такой знакомый?
— Вихряй.
— Он работает?..
— В ваших краях, в Батуме, — ответил Леон.
Гость, однако, более подробно расспросил о Вихряе, и, убедившись, что попал по верному адресу, на чистом русском языке сказал:
— Тогда вот вам посылка. — И передал Леону пухлый пакет от Вихряя. В пакете были вырезки из газеты на грузинском языке. Леон повертел их в руках, с недоумением посмотрел на гостя.
— Тут же не по-нашему написано, я ничего не пойму.
Гость улыбнулся, и во рту у него ослепительно сверкнули белые зубы.
— Нет, тут все написано по-нашему. Читайте письмо.
Вихряй сообщал, что посылаемые с верным человеком, Вано Леонидзе, вырезки статьи из грузинской газеты «Борьба» и что податель письма сможет сделать перевод.
Леон поднял глаза и встретился с добродушным взглядом темнокарих глаз кавказца.
— У вас, кажется, недавно была большая стачка? Я вам прочту по этому поводу кое-что интересное. — Вано Леонидзе взял вырезку из грузинской газеты и перевел:
«…Даже простая, небольшая стачка в упор ставила перед рабочими вопрос о нашем политическом бесправии, сталкивала их с властью и вооруженной силой и явно доказывала недостаточность исключительно экономической борьбы. Поэтому вопреки желанию этих самых „социал-демократов“ борьба с каждым днем все более и более принимала явно политический характер…»
