— Вам понятно, о каких «социал-демократах» здесь идет речь? — спросил Вано Леонидзе.
Леон взял бумагу, карандаш, положил их на столе перед гостем.
— Напишите мне это… Все напишите, что сказано в этих вырезках…
Наутро, прощаясь, Леон еще раз поблагодарил гостя за перевод и спросил:
— Что же вы не сказали, товарищ Вано, кто написал эту статью о наших задачах?
— Коба, — ответил Вано, — Руководитель закавказских социал-демократов — ленинцев.
— Расскажите нам подробнее о Батумской демонстрации, — попросил Леон.
И Вано Леонидзе не уехал в тот день. Вечером на сходке кружковцев он подробно рассказал о событиях в Батуме и в Закавказье.
На более узком совещании было принято решение организовать в Югоринске политическую демонстрацию. Но немного спустя приехал Лука Матвеич и, выслушав план подготовки демонстрации, отменил решение.
— Нет, — сказал он, — Сначала проведем общее собраний всех кружковцев и узнаем наши силы. Поднять сразу всех рабочих на такую демонстрацию — дело нелегкое. Пока назначаем общую сходку кружковцев.
Явка на сходку была обставлена строго. Прежде чем попасть на место сходки, надо было пройти три поста.
Леон беспокоился: с такими предосторожностями собирались впервые. Все ли придут? Но дежурные сообщали, что домой никто не возвращается, и это подымало настроение.
В балке, на косогоре, было уже несколько человек. Леон поздоровался и, увидев Луку Матвеича и Рюмина, подошел к ним.
— А Иван Павлыч не явился? — спросил он.
— Явился, явился, — подал голос Ряшин. Лежа под кустом в окружении своих последователей, он продолжал свой рассказ: — Да-а… Ну, мы думали уже собираться домой, а потом решили маленько вздремнуть. Сколько мы спали — не знаю, а когда проснулись и проверили кружки, в них было полно раков. Почти мешок наловили в ту ночь…
— Мешок! — удивленно проговорил Лука Матвеич и спросил — Да где ж это такое место?
— Эй-э, это секрет, — ответил Заяц. — Скажи вам, вы туда с подводой еще приедете.
— Это Заяц гудит там? — насмешливо сказал Леон. — Как ты попал сюда? С рыбалки, что ли, забрел?
— Как попал? — обиделся Заяц, — Я еще прошлый год одумался и уж сколько времени как хожу к Ивану Павлычу!
— Если бы этот товарищ не понял ошибочности своей позиции, — важным баском проговорил бухгалтер Кулагин, — он не был бы здесь.
— Какой позиции? — спросил Лука Матвеич, но никто ему не ответил.
Ряшин рассказывал о ловле раков единственно ради того, чтобы не вступать преждевременно в споры. Он сам намеревался позвать Леона и его кружковцев на свою сходку, но искровцы его опередили. И все за последнее время для него складывалось как-то неудачно: и эти леоновские листовки, составленные по книге «Что делать?» и статьи из грузинской газеты «Борьба», получившие распространение даже среди его, Ряшина, сторонников, и все эти чтения оттисков из «Искры», которые проводил Леон на собраниях своих сторонников и на общих сходках. Но, хоть и зол он был на Леона, что тот опередил его, он пришел на эту сходку и привел с собой не только старых кружковцев, но и молодых — таких как дед Струков, Заяц, Бесхлебнов, которые еще верили ему. Однако он видел, что на поляну приходят все новые люди: инженер Рюмин, Степан Вострокнутов, Данила Подгорный. «Что он, весь завод думает собрать сюда? Это же сходка партийцев, а не сочувствующих», — все более недоумевал Ряшин, хотя сам пригласил тоже сочувствующих.
Лука Матвеич спрашивал у Леона о незнакомых людях и думал: «Вот тебе и Леонтий — организацию создал! Пятнадцать человек новых кружковцев пришло!» — и громко сказал Леону:
— Давай начинать.
Ряшина передернуло. Его, руководителя организации, обходят! И он недовольно заметил Леону:
— Что, сам решил нынче проводить сходку?
— Представитель губернского центра, — ответил Леон и предоставил слово Луке Матвеичу.
Леон никогда не испытывал такого внутреннего напряжения. Он знал: от исхода этой сходки зависит судьба созданной искровской организации, всей революционной работы на заводе. Видел он, что Ряшин растерялся, а Лука Матвеич говорил уверенно, с глубоким сознанием своей правоты.
— Ни искровцы, ни один деятель революционной социал-демократии не против экономической борьбы рабочих. Такую борьбу надо всячески поддерживать и стараться, чтобы она вынуждала заводчиков и фабрикантов идти на уступки. Но не только в этом дело, повторяю, не только в этом. Главное — в осознании рабочим классом необходимости и возможности борьбы политической, в особенности того, что именно рабочий класс должен начать эту борьбу.
Лука Матвеич стал излагать основные положения книги «Что делать?».
