Ряшин не знал всего, о чем говорил Лука Матвеич, и был немало удивлен его осведомленностью. «Излагает все просто, доходчиво, так что и рабочие, кажется, его понимают, — думал он, и впервые у него явилось сомнение в своих силах. — А быть может, и не стоит спорить? Быть может, они, искровцы, правы, а экономисты из „Рабочей мысли“ и „Рабочего дела“ действительно не знают положения дел и вводят в заблуждение нас, партийцев-практиков? — спрашивал себя Ряшин и опять отвечал себе: — Нет! Не время еще вбивать это в голову нашему рабочему. Пустая трата сил. Какое ему, рабочему, дело до социалистического сознания, до светлого будущего, когда сегодня директор опять снизил ему расценки на гривенник в день?»
Лука Матвеич прервал его размышления словами, прямо обращенными к нему:
— Вот и вы, Иван Павлыч. Человек вы, бесспорно, культурный, начитанный и могли бы многому научить своих товарищей. Но чему вы их учите? Вы говорите рабочим: думайте о борьбе экономической и не помышляйте о политической. Неужели вам ничего не говорят такие выступления пролетариата, как прошлогодние бои рабочих военного Обуховского завода в Петербурге с войсками, как демонстрации против самодержавия батумских рабочих или ростовская стачка?..
— Я думаю, что вы, искровцы, искусственно раздуваете искры, которых еще нет, — сказал Ряшин.
— Неправда, они есть, — решительно возразил Лука Матвеич. — И мы, ленинцы, глубоко верим, что из этих искр политического сознания действительно возгорится пламя революционного восстания нашего пролетариата против самодержавия и капитализма. А вот вы, экономисты, все еще твердите вслед за вашей «Рабочей мыслью», что наши рабочие должны учиться искусству политической борьбы у буржуазии, которая-де имеет большой опыт этой борьбы с феодалами. То есть, по мнению Ивана Павлыча, вы, товарищи, — обратился он к рабочим-кружковцам, — должны идти к заводчику Суханову и просить его научить вас борьбе… с ним же! Так он может сказать вам: «Позвольте, а разве я вас не учил? Я вас хорошо проучил этой стачкой. Неужели вы ничего не поняли?»
Послышался сдержанный смех, голоса:
— Уж учил, так учил, язви его!
— Учили так, что рука вот висит, как плеть, а они еще и на работу не принимают.
— И, по-моему, вы научились достаточно, — продолжал Лука Матвеич. — Ваша стачка в упор поставила перед рабочими вопрос об их политическом бесправии, столкнув с властью и вооруженной силой самодержавия. Вот теперь вы и подумайте: должны ли мы выступить с политическими требованиями и вести политическую борьбу…
Ряшин негромко сказал:
— Политическая борьба есть только форма, а не содержание борьбы на данном этапе рабочего движения, тогда как борьба экономическая есть наилучшее средство постепенного вовлечения масс вообще в борьбу за свое освобождение. Примеры? Пожалуйста: не было у нас экономической стачки, — рабочие и понятия не имели о слове «политическая» борьба…
— Потому, что вы, Иван Павлыч, боялись даже употреблять это слово в своей прокламации, — заметил Леон.
— Мы не против политической борьбы, — возразил Ряшин. — Но мы считаем, что она становится доступной пониманию рабочих только в ходе экономической борьбы. То есть, сознание приходит к рабочему в процессе самой борьбы.
— Значит, социалистическое сознание, по-вашему, привносится в массы рабочих стихийно? — спросил Лука Матвеич и, не ожидая ответа Ряшина, заключил: — Чепуха все это, товарищи. Социалистическое сознание возникает не из стихийного процесса рабочего движения, а из точного знания законов классовой борьбы, из марксизма, и привносится в это движение извне. Экономисты просто принижают значение социалистической идеологии, утверждая, что она возникает сама собой, рядом и в сожительстве с идеологией буржуазии. Вот послушайте, что говорит по этому поводу товарищ Ленин. — Лука Матвеич снова раскрыл книгу и прочитал:
— Вы процитируйте, что говорят виднейшие умы пролетариата Запада, а то вы как-то слишком легко сбрасываете их со счетов, — заметил Ряшин.
