Нефед Мироныч проводил его недовольным взглядом, потом, от нечего делать, подошел к ломберному столику. Взяв с шахматного поля фигуру коня из слоновой кости, он повертел ее в руках, иронически усмехнулся и поставил на место. «Сразу видно, что дом коннозаводчика. Игрушки, и те — кони».
Прошло с полчаса. Из кабинета Яшки доносился звонкий женский смех и густой голос Яшки. Нефед Мироныч начинал злиться. Что же это такое: приёхал отец, а он с бабой какой-то болтает! Наконец после часа томительного ожидания он решительно направился к кабинету, рванул на себя дверь и остановился на пороге.
Яшка, развалясь, сидел на широком, обитом кожей диване. Рядом с ним сидела молодая женщина в черном шелковом платье.
— Это отца так принимаешь, сынок? — спросил Нефед Мироныч. — Целый час томлюсь в доме.
— А, отец! — произнес Яшка с усмешкой и лениво поднялся с дивана. — Простите, пожалуйста, мы немного заболтались… Здравствуйте, — подал он руку отцу и обратился к молодой женщине: — Разрешите представить: мой папаша… А это, отец, помещица Ветрова — моя соседка, — сказал он, обернувшись к отцу.
Нефед Мироныч посмотрел на свежевыбритое лицо Яшки, на дорогую тройку из желтой материи, на желтые сапожки с коротенькими голенищами и тогда лишь взглянул в миловидное лицо помещицы.
— Нефед Загорулькин, — поклонился он, не подавая руки.
Немного спустя гостья уехала, и Нефед Мироныч сурово обратился к сыну:
— Это откуль ты моду такую взял — отца не принимать? Чи на бабу родителя променял?
— А вы откуда моду такую взяли — сына выгонять со двора?
— Стало быть, так надо было, раз выгнал. Я родитель, и ты мне брось допросы разные, парень!
— Стало быть, и мне надо, что я так принял вас, — невозмутимо ответил Яшка.
Нефед Мироныч готов был размахнуться и дать ему по губам за такие слова, но не хотел ссориться, потому что тогда Яшка и говорить не стал бы о Леоне.
— Та-ак… Добрые слова говоришь отцу, — сказал он после некоторого раздумья. — Ну, про это мы еще потолкуем… Ты почему не приехал по моей депеше в Югоринск?
— Потому что был занят делами.
— С этой помещицей? Чужие жены тебе нужнее, чем родная сестра?
— Говорю, был занят делами, — повторил Яшка, закуривая папиросу.
— Делами… Вот что, Яков: батьку ты брехнями своими не проведешь все одно — я забыл больше, чем ты знаешь. И нечего передо мной дурака валять. Собирайся в Югоринск: Леон арестован.
Яшка выпустил изо рта струйку дыма и, сев поудобнее в кресле, спокойно ответил:
— Я этого ожидал. Предупреждал об этом Алену, вас и считаю, что власти не ошиблись, решив убрать этого бунтовщика подальше… Я не могу вмешиваться в такое дело. Удивляюсь, что вы беспокоитесь за Леона.
— Не за него, за свою дочь и твою сестру, — сердито поправил его Нефед Мироныч. — А раз довелось ей быть женой Леона, значит, и об нем хлопотать надо.
— Ну и хлопочите… А у меня своих хлопот достаточно.
Нефед Мироныч встал, нахмурив брови, угрюмо сказал:
— Я приехал не к помещику — к сыну. И я не буду гнуть перед тобой шею, — молод еще. Но если в такую минуту ты не поможешь Аленке, от нонешнего дня твоя нога не будет в моем доме… Прикажи доставить меня на станцию.
— Что ж, воля ваша… Андрей! — позвал Яшка, открыв дверь.
Нефед Мироныч смотрел на него и думал: «Не будет с него дела: чересчур высоко нос задрал, истинный бог».
— Эх, помещик скороспелый! Прогоришь, и выручить некому будет через спесь такую, — сказал он и вышел не простившись.
Яшка закрыл дверь и, сев в кресло, задумался. «Прогоришь, некому выручить будет, — повторил он в уме. — Да, отец, кажется, прав. Что хорошего в том, что я так обошелся с ним? Или в том, что Аленка теперь будет ненавидеть меня? И получается: отец, сестра, Леон, Оксана — все враги мне. А в жизни разное может быть: сегодня пан, завтра пропал. Вот если дождя не будет, половина от хозяйства останется. Следующий неурожай может сделать меня нищим. Что тогда?» — размышлял он.
В это время верховой привез телеграмму. Яшка вскрыл ее и застыл от изумления: Оксана сообщала, что едет домой и хочет повидаться с ним. Он несколько минут стоял в раздумье.
— Поздновато ты вспомнила обо мне, дорогая, — проговорил он, обдумывая, как лучше поступить: то ли в письме выместить злобу, то ли поехать в Новочеркасск.
Утром он вызвал Андрея, дал ему указания по хозяйству на время своего отсутствия и велел закладывать лошадей. Час спустя пара рысаков мчала его на станцию.
Оксана приехала по вызову Игната Сысоича. Навестив Алену, она заверила ее в том, что Леон будет освобожден, и поехала к Чургину посоветоваться, как быть. Однако ее план Чургин отверг, заявив, что в помощи Яшки и полковника Суховерова не нуждается. Оксана и Варя пытались убедить его в том, что он не прав, что для освобождения Леона надо использовать все возможности, однако Чургин настаивал на своем.
— Но это глупо — отказываться от помощи в таких случаях, тем более, что ты не располагаешь связями! — говорила Оксана.
