— Яшка ничего зря не делает, милая, и с ним связываться нельзя. Я запрещаю тебе, если уж на то пошло, унижаться перед ним. Или ты будешь раскаиваться, — жестко сказал Чургин.
Они поссорились. Оксана дала телеграмму Яшке и поехала в Новочеркасск. Дома она обо всем рассказала Ульяне Владимировне, и та вполне одобрила ее план, добавив, что и сама готова переговорить с Суховеровым, как только он вернется в город из лагерей.
Оксана успокоилась и стала ждать Яшку. Она знала, что ей нелегко будет разговаривать с ним после того, как она больше года не отвечала на его письма, однако надеялась, что сумеет уговорить его сделать все, что нужно. Одно лишь ее беспокоило: а если он не приедет?
Но Яшка приехал и вошел в дом смело, как будто вчера тут был. Оксана взглянула на его загорелое холеное лицо, на элегантный костюм и лакированные туфли и подумала: «Однако он выглядит, как настоящий помещик». Подавив в себе смущение, она поднялась от пианино и пошла ему навстречу.
Он поцеловал руку ей и вышедшей к нему Ульяне Владимировне и, улыбаясь, как бы шутя, сказал Оксане:
— Наконец-то вы объявились. А я уж хотел обращаться в министерство народного просвещения с просьбой сообщить, в какой медвежий угол России перевели Бестужевские курсы.
— А вы в какое место перевели свою экономию? Стыдитесь, Яков Нефедович, целый год глаз не показывали, — попеняла ему Ульяна Владимировна.
Яшка развел руками и опять мило улыбнулся:
— Виноват, Ульяна Владимировна.
Видя, с каким исключительным вниманием и сердечностью его принимает Ульяна Владимировна, Яшка подумал: «Вместе действуют. Ну, ну, посмотрим, что из этого выйдет, сударыни».
Оксана стала расспрашивать о новостях, но Яшка делал вид, что о Леоне ничего не знает. Ульяна Владимировна оставила их наедине, и Яшка тотчас спросил:
— Оксана, почему вы мне не отвечали?
— Потом об этом, Яков. Не ищите здесь ничего плохого, — сказала Оксана и села рядом с ним на диван. Подняв на него свои красивые зеленоватые глаза, она негромко заговорила:
— Яков, ты не был злопамятен… Скажи, можешь ты помочь Леону? Он арестован.
«„Ты“… Комедию разыгрывает, или действительно в ее молчании нет ничего преднамеренного?» — подумал Яшка и неторопливо ответил:
— Я знаю об этом, Оксана, но чем я могу быть полезен? Ведь Леон арестован за политические дела.
Оксана опустила глаза и некоторое время молчала.
— И это говорит человек, клявшийся мне, что разворотит горы ради меня?.. — разочарованно проговорила она и встала с дивана. — Быстро же ты меняешься, Яков!
— По-моему, это ты изменилась, Оксана, а мне ничего не оставалось, как подражать тебе. Думаю, что теперь ты опять «изменилась» и только потому, что с твоим братом стряслась беда, — язвительно ответил он.
Оксана резко обернулась к нему, с негодованием бросила:
— Это ложь!.. Ты говоришь так, чтобы отомстить мне… Боже мой, какое у него сердце! И я любила этого человека!
Яшку точно подбросило с дивана, и он в одно мгновение стоял уже рядом с Оксаной.
— Оксана, повтори, что ты сказала, — задыхаясь, проговорил он, хватая ее за тонкую белую руку. — Я действительно был зол на тебя, думал, что между нами все кончено. Прости, я ошибся… Прости, Оксана, но не требуй от меня невозможного. Я люблю тебя попрежнему, но бессилен помочь Леону. Он с теми, кто ставит себе целью свержение государя.
Оксана высвободила руку и отошла к окну.
Яшка метнул на нее горящий взгляд, торопливо достал бумажник.
Хорошо… Вот тысяча рублей. Возьми их, если деньги могут помочь освободить Леона. Это все, что я могу сделать.
— Деньги у меня есть, Яков, — не оборачиваясь, сказала Оксана. — Я надеялась, что ты сам возьмешься за это дело.
Яшка возбужденно прошелся по комнате, задумчиво постоял у двери, опять прошелся взад и вперед и подошел к Оксане.
— Хорошо, я согласен, — решительно сказал он. — Я согласен даже взять Леона на поруки, но при одном условии: ты посоветуешь брату впредь такими делами не заниматься.
— Этого нельзя обещать, Яков. У Леона своя голова на плечах…
На другой день Яшка побывал у видных адвокатов, договорился с ними и дал крупный аванс. Но странное самочувствие было у него, когда он сделал эти первые шаги. Ему и радостно было, что Оксана опять изменилась к нему, но вместе с тем он непрестанно думал: а не провела ли его Оксана? Почему она все-таки ничего вразумительного не сказала о причинах столь долгого молчания?
Эти мысли продолжали беспокоить его, когда он вернулся к Задонсковым. Он провел у них весь вечер и остался ночевать. Но сомнения за этот вечер не только не улеглись, а стали одолевать его еще сильнее. Не верил он Оксане, — тому, что она любит его, а уличить ее в неискренности не мог. «Что нужно сделать, чтобы уж никогда больше не сомневаться и быть уверенным в ней, как в самом себе? — спрашивал он себя, ворочаясь в постели, и ругался: — А-а, дьявольщина! Эта Оксана полжизни будет стоить мне и несметных денег, а наградой мне будут… воспоминания о глупых днях молодости».
Под утро он пришел к Оксане. Она проснулась, в испуге отшатнулась от него к стенке, увидев в глазах его страшные огоньки.
