Но как только он сегодня днем услышал ее имя, в его жилах закипела кровь. Страсть не пропала, а медленно тлела все это время, пока он пытался ее игнорировать. Он так рассердился, когда Элси исчезла, что не смог заставить себя приказать своей команде разыскать ее. Ему не хотелось признаваться никому, особенно себе, в том, как сильно это его беспокоило.
Фелипе отмахнулся от вопросов Амалии и был с ней груб и нетерпелив. Но ему оказалось достаточно просто услышать, как Элси с придыханием обращается к нему, чтобы снова увлечься ею. И теперь, когда он увиделся с ней, им овладело вожделение – сильное, как никогда раньше.
Может быть, она права, и ему просто скучно, или он хочет на секунду отвлечься от того, что произойдет завтра? Он не имел права желать женщину, которая провоцировала его нарушать данные обещания. Завтра он начнет служить своему народу и стране. Хотя уже давно это делает. Его жизнь давно ему не принадлежит, и, несмотря на завтрашнюю церемонию, на самом деле мало что изменится. Это будет простая формальность, торжество традиций, существовавших с момента его восшествия на престол через секунду после смерти деда. Этого хотели его подданные, и он понимал, что принесет им пользу. И поскольку свадьба не состоится, он отдаст Сильвабону всю свою преданность и любовь.
Сегодняшний банкет – частное мероприятие. В атриуме будут только проверенные репортеры, и он позаботится о том, чтобы ни Амалию, ни Элси не сфотографировали. Он извинился перед Элси и позаботится о ней сегодня вечером. Однако это не означает, что она попадет в его постель.
Придя в ярость после ее ухода, Фелипе испытал еще и облегчение. У него нечасто случались романы. Здесь, на Сильвабоне, трудно найти уединение, а его бывшая помолвка помогла ему отвлечься от женщин, которые хотели выйти за него. Он никогда не планировал жениться по расчету. Ему было противно думать о политическом союзе после того, как понял, как сильно хочет Элси. И хотя когда‑то Фелипе хотел исполнить свой долг перед дедушкой, сейчас решил не жертвовать собой.
Наконец он понял, что никогда никого не попросит переехать в Сильвабон ради него. Дворцовая жизнь сломила его мать. Она сломила и его отца – человека, который родился, чтобы править.
И все же ему хотелось бунтовать. Он слишком долго был примерным королем и делал все, что от него требовали. Теперь он желает пожить для себя. Несмотря на мелкие упреки Элси, он не настолько избалованный эгоист. Приказы, которые отдавал, неизменно приносили благо другим. Он так часто поступал правильно, что теперь ему не терпелось сделать что‑нибудь из ряда вон выходящее. С Элси.
И она это знала. Он чувствовал, как она напрягается рядом с ним, а ее сердце бьется чаще. Ее беспокоила его предполагаемая помолвка. Наверное, она ревнует.
– Что на видео? – спросил Фелипе, не в силах сопротивляться своему любопытству.
Ее голубые глаза сверкнули.
– Ты в самом деле не знаешь?
– Нет.
– А куда же смотрит твоя служба безопасности?
– Она очень хорошая. Но я не читал отчет, который они составили на тебя.
– Тебе было неинтересно? – Она опустила глаза, когда он не ответил. – Пожалуйста, не смотри видео.
Его мышцы заныли от напряжения. Что бы это ни было, видео явно огорчало ее.
– Кто‑то использовал тебя?
Он желал знать, не обидел ли ее кто‑нибудь. Потому что, если ее обидели, он переломает кости этому человеку.
Элси сглотнула.
– Не так, как ты думаешь.
Фелипе выдохнул.
– Мне жаль, что так случилось. Я не стану его смотреть.
Она кивнула, но у него возникло ощущение, что она ему не поверила. Похоже, в прошлом люди давали ей обещания только для того, чтобы их нарушать. Предательство сильно ранит, он об этом знает.
Ему стало совестно. Она потеряла работу, а он не знал об этом, потому что слишком сердился, чтобы узнать правду. Он должен был разыскать ее. Вместо этого решил ничего не предпринимать потому, что его взволновало то, как сильно она на него влияет. Теперь ему нужно загладить свою вину. Он хотел, чтобы она немного повеселилась сегодня вечером.
– Итак, идем в зоопарк, – язвительно сказал Фелипе, улыбнулся и вытащил телефон.
– Ваше величество?
– Пришлите Кэлли в апартаменты Амалии через десять минут.
– Конечно, ваше высочество.
Неся футляр с мандолиной, он провел Элси по задним коридорам, помня о любопытстве дворцовой стражи, но никто не осмеливался смотреть ему в глаза или задавать вопросы.
Амалия просияла, увидев Элси.
– Это я виноват, что Элси ушла. – Фелипе заговорил до того, как Элси открыла рот. – Моя служба безопасности вела себя агрессивно, а работодатель Элси совершил ошибку. Они отпустили ее. Вот почему она не могла вернуться во дворец. На следующий день ей пришлось покинуть Сильвабон.
Щеки Элси покраснели, словно она не ожидала, что он расскажет своей сводной сестре правду.
– Какой ужас! – Амалия округлила глаза.
– Так и есть, – согласился он. – Я извинился и попросил ее присоединиться к нам сегодня вечером.
– Ты идешь на банкет? – Амалия повернулась к Элси. – Я не хотела идти, но если ты пойдешь…
