– Ты купаешься здесь каждое утро? – спросила она.
– Иногда и вечером.
Один. Запертый во дворце молодой король, обремененный ответственностью, ожиданием и одиночеством. Она загрустила.
– Ты ни разу не устраивал здесь диких подростковых вечеринок?
– И никаких оргий тоже.
– А зачем тебе массажное масло? – Элси взяла бутылочку и помахала ею перед ним.
– Однажды у меня разболелась икра после долгого бега. – Он повел плечом. – Вода обладает целебными свойствами. Хитрость в том, что холодная вода сочетается с водой из термального источника. Кстати, тебе надо согреться. Ты дрожишь.
Элси дрожала не только от холода, но и от усиливающейся душевной боли. Она отвернулась, скрывая выражение лица, и поднялась по винтовой лестнице в бассейн идеальной формы, спрятанный в задней части пещеры. Теплая вода успокаивала ее чувствительную кожу. Элси изучала красивые узоры с прожилками на старинной мраморной плитке. Люстра отбрасывала золотистое сияние по всему мрачному пространству. Оглянувшись, она поняла, что Фелипе наблюдает за ней, лукаво улыбаясь.
– Тебе нравится моя камера пыток, дорогая? – поддразнил он.
Нравится? Она не желала ее покидать, но не могла в этом признаться.
– Здесь неплохо, но ты испортил атмосферу своими гирями.
Фелипе усмехнулся и притянул ее к себе.
– Тут никто не услышит твоего крика.
Элси не могла кричать, потому что он целовал ее. А пока он целовал ее, время останавливалось.
Каким‑то образом они оказались в кровати. Элси лежала на мягких подушках, а он намазывал ее маслом. Через трещину в скале она увидела, как светает, а море начинает искриться.
– Спасибо, что поделился со мной своим секретом, – сказала она, понимая, что их время заканчивается.
Элси была прекрасна, лежа на ковре в его пещере. Фелипе хотелось потребовать, чтобы она осталась здесь навсегда. Но это было невозможно, и ему не удалось бы остановить время.
– Ты хмуришься. – Она погладила его лоб. – Ты нервничаешь из‑за коронации?
Он покачал головой:
– Нет. Это ты меня волнуешь.
Она посмотрела на него:
– Тебе не хотелось сесть в лодку и уплыть отсюда?
– Исчезнуть посреди ночи? – Он взглянул на щель, через которую виднелось море. – Нет. Я бы никогда так не поступил с Сильвабоном. Хватит того, что сделал мой отец.
Правда о его отречении долгое время держалась в секрете, но теперь его отца и деда больше нет. Их больше не нужно защищать. Фелипе устал их защищать.
– Однажды утром мы проснулись, а его нигде не было. Вот почему мой начальник службы безопасности стал параноиком. Он не заметил, как мой отец сбежал.
– Ты имеешь в виду, что он буквально сбежал?
Фелипе кивнул:
– Он написал две строчки с извинениями на клочке дворцовой бумаги. Он не хотел застрять во дворце. И дедушка, и моя мать знали, что он бунтарь, поэтому не слишком удивились.
– А для тебя это стало неожиданностью?
Он замер.
– Я знал, что мои родители несчастны в браке. Но не подозревал о ней.
– О матери Амалии?
– Она играла в городском клубе. Одинокая женщина с ребенком. Можешь себе представить, как отреагировал мой дед? Журналисты выставили ее шлюхой, полностью игнорируя ее талант. Ее позорили, а мою мать назвали фригидной женой, которая не удовлетворяет своего мужа. Я не хочу такого для Амалии. Или для кого‑то еще.
– Где отец Амалии?
– Он давно умер. Видимо, ребенок был ему не нужен, поэтому он бросил ее мать до рождения Амалии.
– Значит, Амалия понимает, каково быть брошенной.
Сердце Фелипе сжалось.
– Думаю, да.
У него было больше общего со сводной сестрой, чем он себе представлял.
Элси кивнула:
– Я не знала, что твой отец просто сбежал.
– Мой дед хранил эту историю в секрете, заставляя его вернуться домой. – Он вздохнул. – Но ничего не получилось. А когда все узнали об этом, в прессе разразился скандал на несколько месяцев. Журналисты до сих пор регулярно поднимают этот вопрос.
– А твоя мать?
– Уехала на небольшой остров.
– Ты поехал с ней?
– Я был нужен здесь. Я стал претендентом на трон, и дедушка многому меня научил.
Она разволновалась.
– Тебя разлучили с обоими родителями.
– Все не так печально, как кажется. Они занимались своими делами. – Ему стало не по себе. – Я все равно не утешил бы свою мать.
– Тебе не стоило этого делать. Она должна была остаться здесь ради тебя.
– Дедушка обвинял ее в том, что с ней мой отец несчастлив. Она не справилась с его гневом. Ее публично предали. Я был довольно взрослым, чтобы справиться с потерей отца. Кроме того, дедушка не сердился на меня. Я был его надеждой на будущее.
– Она не придет сегодня на твою коронацию?
– Я же говорил тебе, что она поклялась никогда больше не появляться во дворце.
– Даже сейчас, когда твой дедушка мертв?
– Она не любит быть на виду, Элси, – твердо сказал он. – У нее не выдержат нервы. Мы разговариваем по телефону, и я навещаю ее.
– Ты работаешь один за всех, – пробормотала Элси. – Твой отец когда‑нибудь возвращался?
– Ему запретили. Он сделал свой выбор. Его здесь больше не было. Они уехали в Канаду и втроем построили новую жизнь.
– Значит, он не вернулся. А ты навещал их?
Фелипе уставился себе под ноги:
