– Это было небезопасно. Кроме того, дедушка не хотел, чтобы мой отец отвлекал меня от моих обязанностей.
Элси округлила глаза:
– Ты больше никогда не виделся с отцом?
– Нет. – Фелипе наблюдал, как маленький клочок неба за скалами светлеет. – Я думаю, он был счастлив с новой семьей. Вот почему мне трудно было привезти Амалию сюда. Я знаю, что они не хотели для нее такой жизни.
– Похоже, он скучал по тебе, – сказала Элси. – Наверное, он часто говорил о тебе с Амалией.
– Поэтому я не дам ей титула принцессы. Пусть она знает, что может делать что угодно, быть кем угодно, идти куда угодно, когда станет совершеннолетней.
– Но ты все равно научишь ее нырять?
Если честно, он был по‑прежнему немного ошарашен просьбой Амалии.
– Очевидно, вчера вечером она выбрала жемчужины, потому что слышала о них и о тебе от твоего отца, – произнесла Элси. – Ты наверняка тоже по нему скучал.
Фелипе опустил голову. Он не хотел думать об этом.
– Я знаю, ты считаешь, что обязан защищать ее, – сказала Элси. – Но ей также нужна семья, Фелипе.
– Семья – не всегда круто. Ты это знаешь.
– Вы с Амалией можете стать маленькой, но крепкой семьей, – задумчиво произнесла она. – Разве это невозможно?
Было слишком поздно. И слишком сложно. Потому что ему часто приходилось брать на себя ответственность за других людей. Он видел, как сильно это вредило некоторым из них.
– Прости, Фелипе. – Она вздохнула, нахмурившись и пытаясь понять. – Твои родители не были счастливы в браке?
– Они поженились по любви, но их отношения быстро разладились. Вот почему мой дедушка так хотел, чтобы я сыграл помолвку с Софией. Он думал, что политический союз между двумя членами королевской семьи намного лучше.
– А ты делал все, чтобы его порадовать. – Она поджала губы. – Но потом ты…
– Потом я понял, что поступаю несправедливо с Софией.
– Не буду врать, Фелипе, но, похоже, Хавьер не был таким уж хорошим.
Фелипе рассмеялся и постарался объяснить:
– Он был не настолько плохим, понимаешь? Долгое время он был хорошим королем. И хотел блага для страны. Но потом он состарился и заболел. Терял память. В последние годы ему было очень тяжело. Он стал зацикливаться на определенных вещах и событиях. Придворные хотели как можно дольше скрывать его деменцию из‑за того, что я слишком молод и в стране может начаться хаос. – Поэтому Фелипе собирался передать большую часть королевских полномочий и изменить конституцию. – Я ходил почти на все публичные мероприятия, переселился в нелепую спальню. Она находится в историческом крыле дворца, и там проще обеспечить безопасность. Апартаменты дедушки переделали в полноценные больничные палаты, а врачи делали все, чтобы замедлить его прогрессирующее слабоумие.
– Ты заботился о нем.
– Конечно. Я остался во дворце ради него. И он был хорошим человеком. Просто он из другого теста. У него был счастливый брак. Его жена умерла молодой, и он больше не женился. Он не понимал моего отца. Честно говоря, я тоже его не понимал.
– Сколько тебе было лет, когда он заболел?
– Почти двадцать.
– Это произошло вскоре после побега твоего отца? Ты был так молод, и ты был вынужден торчать здесь. – Она наблюдала за ним. – Не только из‑за долга и обязанностей. Ты буквально попал в ловушку.
– Меня защищали. А потом я защищал его. И свою страну.
– Фелипе. – Элси покачала головой. – Что они с тобой сделали? – Она прерывисто вздохнула. – Когда ты в последний раз брал отпуск?
– Я не мог отдыхать и подводить страну. Нужно было, чтобы я находился здесь.
– Так сказали твои помощники?
– Я был сильным, у меня было все, что нужно. Я остался один. Дедушка рассчитывал на меня. Не только дедушка. Вся страна.
– Но ты в одиночку противостоишь проблемам, Фелипе. Они вынудили тебя стать затворником. – Она покачала головой. – У тебя должен был быть выбор: свобода приходить и уходить, когда ты захочешь. У тебя должна быть поддержка семьи. Тебе надо веселиться, общаться, исполнять свои желания.
Он попытался улыбнуться ей.
– Не жалей меня, Элси, я уже предупреждал тебя.
Она наклонилась к нему:
– Ради тебя я готова сделать все, что угодно, Фелипе.
Он замер, охваченный желанием, таким сильным, но невозможным.
– Не надо…
Она заметила, как он напрягся.
– Ты можешь рассказывать мне все, что пожелаешь. И хорошее и плохое. Просто говори правду.
– Все было не так ужасно, Элси.
– Разве ты не одинок, Фелипе? Ты старался угодить своему деду и отцу, но твой отец сбежал, а ты возложил на себя его обязанности. Потом твоя мать. Теперь Амалия. Тебе не нужно оберегать меня, я не шучу. Я прошла огонь и воду, и я выжила. Я переживу все, что угодно. Тебе не обязательно быть сильным ради меня. Тебе не нужно быть для меня никем. Будь собой.
Он провел пальцем по основанию ее красивой шеи, чувствуя тонкую бороздку между ключицами. Она прильнула к его прикосновению, позволяя ему ощутить свою уязвимость и жизненную силу.
– Я серьезно, Фелипе.
– Я знаю. – Ему стало не по себе. – Давай будем самими собой.
