Дальше решили вместе пробираться. От горизонта нарастал гул несмолкаемой стрельбы, а когда стало смеркаться, небо за лесом то и дело вспыхивало огненными зарницами. Казалось, они все ближе подбираются к пеклу. Даже погода изменилась. Моросить перестало, да и земля в лесу была суше. Они решили наискось пересечь лес и выбраться по направлению пекла, ориентируясь на гул канонады. Ванятка начал уставать, просился все время взять перекур. Хотя табака ни у кого не было и перенести это было даже труднее, чем нехватку еды. В конце концов, Ванятка отказался идти, сказал, что отдохнет и потом их догонит. Тот, что с пистолетом, передернул затвор и приказал Ванятке не отставать.
– Сбежать хочешь, гад? Чтобы на фронт не попасть? – кричал он, размахивая дулом пистолета перед самым изморенным лицом Ванятки.
– Да какой тут фронт?.. – бормотал тот. – Нет никакого фронта.
– Похоже, командир, заплутали мы… – осторожно откликнулся Петро. Аникин молчал. Вытянув обессиленные ноги, он слушал, прислонившись к стволу высокой сосны, как где-то над головой и вдали ухало и гремело. Похоже, что передовая все же где-то недалеко. У Петра, видать, чем ближе они подтягивались к передовой, тем стремительнее уменьшалась охота туда попасть. Рука Андрея осторожно извлекла из внутреннего кармана пиджака вчетверо сложенный листик. Порвать бы его на мелкие кусочки, да момент не тот. Этот командир без знаков отличия, мирабель чертов, как заведенный, пялится и следит с утра до ночи. Хорошо хоть сейчас на Ванятку командный свой задор переключил.
Аникин еле заметно опустил руку с укрытым в ладони листком. Мшистую землю, как ковер, покрывал толстый слой сосновых иголок. Туда, расковыряв пальцами плотный мох возле самого ствола, Андрей затолкал листок. На манер кармашка-тайника получилось.
– Ты чего там? – вдруг повернулся к нему тот, что с пистолетом.
– Чего? – непонимающе откликнулся Аникин. Ладони его, словно бы упираясь в землю, с усилием прижимала мшистый бугорок.
– Чего ты там спрятал? – Пистолет развернулся в сторону Андрея.
– Перестал бы пушкой махать… – рассудительно ответил Аникин. – Ничего я не прячу.
– Ты, мразь… Ты как с командиром… – побагровев, закричал Мирабель. Он никак не ожидал такого спокойного отпора.
– Какой же ты командир… Ромбики вон свинтил. Да еще аккуратно так… – со сдерживаемой злостью выговаривал Андрей. – Дезертир ты…
Он сидел спокойно, но весь напрягся для прыжка. Другого выхода, похоже, не оставалось.
– Гальянов, а ну, пойди глянь, что он там припрятал…
Петро нехотя поднялся. Видно было, что ему никак не хотелось выполнять приказы своего командира. Но не успел он сделать и двух шагов, как лесной воздух над их головами огласило:
– Всем стоять! Встать!
Андрею показалось, что окрики эти, оглушительные и резкие, раздались над самым его ухом. Словно плетью щелкали. Все четверо, и Аникин с Ваняткой, вскочили и замерли с поднятыми руками. Из чащи, сразу с нескольких сторон, словно ниоткуда, выдвинулись несколько бойцов. На гимнастерки у них были накинуты плащ-палатки. Аникин таких и не видел никогда – волнообразные разводы зеленого расходились по ткани плащ-палаток, отчего те совсем сливались с листвой. Один, в офицерской фуражке, стремительно прошел в их круг, с наставленным стволом вперед ППШ.
– Руки!.. Руки держим. Старательно держим, без глупостей… – деловито, не давая опомниться, говорил он, еле уловимым жестом сделав знак стоявшим за спинами бойцам.
Как по команде, двое движениями, доведенными до автоматизма, уже разоружили Петро и командира, другие двое обыскивали Ванятку и Аникина.
– Эти чистые…
– Товарищ командир… – Мирабель взялся что-то объяснить. Рука его непроизвольно опустилась вниз.
Ее тут же перехватил главный в плащ-палатке и, мастерски крутанув колесом, бросил Мирабеля на землю. В другой руке при этом он все так же сжимал свой ППШ. Заломив тому руку за спину, уперев ему коленом в спину так, что Мирабель беспомощно уткнулся в сырую землю, главный лихо поправил кончиком ствола своего ППШ съехавшую на глаза фуражку и произнес, все так же ничуть не сбиваясь с деловитого тона:
– Не разговариваем… Идем быстро и стараемся не шуметь. Рассказывать будете потом, где надо. Там все расскажете…
Последние его слова прозвучали очень многообещающе.
Оказалось, что лес заканчивался тут же, минут через пять быстрой ходьбы. Они выбежали на опушку нестройной колонной, в оцеплении автоматчиков. Словно из закрытого помещения выскочили на открытое пространство. Грохот артиллерийских разрывов смешивался с гулом самолетов. На низких высотах, окутанные клубами дыма и гари, бомбардировщики сыпали бомбы на огромное пространство. Иссеченная оврагами и перелесками, изрытая и перепаханная воронками, земля то и дело вздрагивала от новых разрывов. Черный дым, смешиваясь с сырым воздухом, стелился вдоль оврагов ядовито-прогорклой пеленой.
