На каждого было потрачено по ведру. Судороги скрутили атрофированные жгуты мышц на костях, обтянутых посиневшей кожей. Часть конвоиров следила за строем. Арестанты должны были держать стойку смирно и внимательно наблюдать за агонией товарищей. Они продержались не больше десяти минут. Кто-то хрипел, кто-то жалобно верещал, пока стон и крик не застыл в заиндевелом горле.
Один из арестантов оказался живучим. Смерть все не хотела забирать его, и он стоял на коленях посреди затихших, и его била такая крупная дрожь, словно он бесноватый. Начальник лагеря, тут же вместе с ротными наблюдавший за «исправительной баней», отрывисто выкрикнул имя гауптфельдфебеля. Они понимали друг друга с полуслова. Пора было приступать к работам, а «помывка» затягивалась. Больше всего начальник лагеря не терпел нарушения распорядка. Допустить этого было никак нельзя.
Гауптфельдфебель передернул затвор автомата и приставил дуло прямо к дрожащему лбу. Стало слышно, как выстукивает мелкая дробь лобной кости по дулу «шмайсера». Одиночный выстрел, словно ударом наотмашь, отбросил арестанта назад, прервав его агонию. Так же экономно, по выстрелу, гауптфельдфебель выпустил в голову остальных десяти, по очереди переходя от одного к другому.
Скрюченные, грязно-белые тела вздрагивали от выстрелов на мерзлой земле, а над лагерем уже собирались чайки. Они совсем не боялись звуков выстрелов. Этот агонизирующий, по самому нутру скребущий крик чаек над головой до сих пор преследовал Отто, не давая ему спать по ночам.
Хаген словно очнулся от наваждения. Совсем другой, низкий, утробный рокот разливался по небу. Он делался все глубже и шире, надвигаясь со стороны заросшего бурьяном поля и станции, что хорошо просматривалась километром дальше.
– Воздух! Воздух! – беспокойно заметались по насыпи конвоиры.
Один лишь офицер сохранял видимое спокойствие:
– Этих оставить здесь. Не хватало еще, чтобы они разбежались. Нам еще ловить их, как зайцев.
Когда появились русские бомбардировщики, он шагом, собрав остатки самообладания, отошел в поле вслед за своими подчиненными.
– Оставаться на месте! – кричал он на ходу.
Не все услышали его команду. Двое штрафников один за другим бросились в бурьян. Два выстрела коротко выщелкнули в гуле, сотрясавшем небо. Арестанты скатились по насыпи, уткнувшись в стебли высокой травы.
Русские бомбардировщики вынырнули из-за туч неожиданно. Рев их моторов сотрясал воздух, наполняя такой же дрожью все внутри. Ропот животного страха прошелестел по строю штрафников. Чтобы не поддаться панике, Отто понадобилась вся выдержка зенитчика, не раз попадавшего под вражеские бомбежки. Еще секунда, и арестанты бросились бы врассыпную, не выдержав звукового катка и вида вражеских машин. Но самолеты наискось, на бреющем полете пересекли поле и устремились к станции.
Тучи черной копоти и огня взметнулись на станции, и следом оттуда донеслись глухие разрывы. Послышался железный скрежет и звон. Это скрипели колеса состава, от взрывной волны, прошедшей по рельсам.
Русские бомбили станцию. Несколько составов скопились на этом узле. Судя по взрывам, горели цистерны с топливом. Сделав круг, бомбардировщики пошли на второй заход. Заработала зенитка. Трассирующие очереди прошили воздух, не причинив вреда вражеским машинам.
На этот раз летчики перегруппировались и бомбили вдоль железнодорожных путей. Было видно, как бомбы сыплются непрерывным ручейком и следом стелется череда снопов, в которых огонь перемешан с землей, осколками и гарью.
Вдруг еще один взрыв расколол воздух над станцией. Он был такой силы, что вагоны арестантского состава дрогнули, продвинувшись на несколько сантиметров. Огненный смерч огромных размеров взметнулся к самым тучам. Русская бомба угодила в состав с боеприпасами, как раз в тот вагон, где ждали разгрузки ранцевые огнеметы для саперного батальона. Следом сдетонировали и другие вагоны, с артиллерийскими снарядами и зарядами для гранатометов. Несколько мощнейших взрывов один за другим сотрясли станцию. Тут же она окуталась в клубы черного дыма.
В разных концах поля один за другим выросли земляные разлеты взрывов. Это начали разлетаться от станции сработавшие снаряды. Один взорвался рядом с насыпью, метрах в пятидесяти.
– Уходим! Уходим! – Капитан почти бегом вышел из травы. Следом выбежали конвоиры, на бегу распределяясь в цепочку.
– Направо! Быстрее, бегом марш!..
