Его сжатый кулак соприкоснулся с ее прекрасной кожей цвета слоновой кости. Голова Рен резко дернулась в сторону, кожа в месте удара лопнула, открывая сочащуюся кровью рану. Любимый цвет Риза ручьем заструился по ее щеке, даря ему чувственное искушение. Ему так сильно хотелось испить ее, но он не доверял сам себе. Риз знал, что если прижмется ртом к ране на ее щеке, то выпьет из нее жизнь и, возможно, захочет почувствовать вкус ее плоти. А он, вне всякого сомнения, очень ему понравится. В его мозгу вспыхнул образ того, как он сжимает свои зубы на ее совершенной коже и, ощутив мягкость прокусываемой плоти, наслаждается вкусом. Он знал, что ее вкус окажется лучшим во вселенной. Его член запульсировал, но момент заявить на нее свои права еще не наступил. Похоже, терпение не входило в число его добродетелей, и это откровение только сильнее разозлило Риза. Он ударил Рен по лицу и удивился, услышав, как она взвизгнула от боли.
Риз удовлетворенно улыбнулся, поняв, что Рен, возможно, будет сопротивляться сильнее, чем он думал. Она цеплялась за надежду — за то самое несуществующее дерьмо, которое дает людям ложное представление о добре. И был рад, что получил ее такой.
— Кажется, ты понимаешь, что должна держать этот очаровательный ротик закрытым, если только не отвечаешь мне. Я задал тебе чертов вопрос, Рен! Почему ты побрила свою киску? — вскипел Риз. Разбитые после недавнего удара костяшки пальцев кровоточили. Он начал поглаживать Рен по животу — занятие, от которого его грубо оторвали, но ее реакция в этот момент нравилась ему гораздо больше. Она не поворачивалась в его сторону. Вместо этого Рен пыталась отстраниться и продолжала попытки к сопротивлению, находясь уже в полубессознательном состоянии.
Он рукой потянулся вниз, к тонкой полоске волос на ее лобке. Пальцами начал играть с короткими завитками и улыбнулся — даже шелк не такой нежный на ощупь. Он открыл глаза, чтобы взглянуть на темные волоски, ухоженные ее заботливой рукой, и его настроение снова изменилось. Риз хотел, чтобы она оставалась невинной, и чтобы ее могли касаться только его руки. Но это было не так. А плохие девочки, сбившиеся с пути добродетели, заслуживают наказания.
— Отвечай. Мне. Немедленно.
— Я… я… — забормотала Рен. Она не могла найти слов. Совершенно ясно: Риз разозлится, если узнает, что она делит постель с другим мужчиной. Никаких отговорок тут не придумать. Рен была уверена, Риз сразу почувствует ложь. Она взглянула на него измученным взглядом своих печальных глаз, надеясь, что он сжалится над ней. Но таким людям, как Риз, неведомы сочувствие и жалость. И в эту секунду Рен стало даже жаль его. Ведь он всего лишь человек, лишенный способности испытывать такие чувства.
Ну вот, она снова начинает искать оправдания. Рен покачала головой, разозленная собственными рассуждениями. Она лежит, привязанная к собственной кровати мальчиком, который без колебаний лишил ее девственности, когда она была всего лишь четырнадцатилетней девочкой.
— Я сплю с мужчиной. Это мой парень! — прорыдала она, умоляя того, кто обладал верховной властью, дать ей сил сражаться.
Она испытывала его. Рен пыталась сломить его своими словами и огорошить тем, что у нее есть кто-то другой, добровольно вступая в схватку с бурей, к которой совершенно не была готова.
Глаза Риза округлились, белки зловеще выделялись на фоне темной краски, покрывающей его лицо. Когда он замер, охваченный ненавистью, Рен поняла, что ее ожидает нечто ужасное.
Риз был словно в тумане. Его воображение и слух играли с ним злые шутки. На секунду ему даже показалось, что он слышит ее громкие стоны, вызванные бурным оргазмом. Риз буквально видел, как в тело Рен вколачивается другой мужчина — и это не он. Его кровь забурлила, как кипящая лава, и он был уверен, что еще немного, и расплавится, как восковая свеча. Охваченный безумием, он вскочил с постели в поисках того, чем можно сделать ей инъекцию боли и заставить понять, что она не может принадлежать никому, кроме него. Взгляд Риза остановился на рулоне серебристого строительного скотча, и ненависть временно поутихла, когда в его извращенном мозгу начал зарождаться коварный план.
Рен сильно ошибалась, если решила, что Риз отошел, чтобы остыть. Нет. Он только начинал играть со своей новой игрушкой. За пару шагов Риз подошел к комоду, содержимое которого и так уже было перевернуто, пока он рылся в ее нижнем белье, ведомый безумными догадками. Схватив блестящий рулон, он повернулся и, склонив голову, залюбовался ее розовой киской, представляя, какой вишнево-красной станет она вскоре — его любимый цвет. Риз больше не мог ждать.
— Рен, когда же ты поймешь, что принадлежишь мне? — нежно пропел Риз, успокаивая ее страх. Его безумного состояния как будто след простыл. Но это была всего лишь хорошая маскировка. Он был мастером игры с сознанием.
