— Но… разве человек — это вещь? Он согласен?
— О! — клыкасто ухмыльнулся оборотень. — Не только согласен, но многие женщины крайне возмущены, если их не желают присвоить надолго… или лучше — навсегда! А ревность — как раз показатель. Один из. Хотя… Бывают варианты.
— Как странно… — покачала я головой. Всё же отношения и особенно «любовь» оставались для меня тёмным лесом с запутанными тропками, капканами и топями. И как не заплутать?
— Ну а телом тебя к кому-то тянет? — не отставал Янтар.
— Не уверена, — грустно вздохнула я.
— Ну вот так, хочется, чтобы тебе кто-то сделал?
Прежде, чем я успела спросить «о чём он?» Янтар остановился и взял мою ладонь. Поднеся к губам, оставил на тыльной стороне лёгкий почти невесомый поцелуй — всё равно что не коснулся.
Но зато горячее дыхание волка вызвало табун мурашек. Уши яростно запульсировать от прилившей к ним крови, а от смущения и неловкости даже защипало кончик носа.
За такое короткое время меня коснулись аж два мужчины! И как на это реагировать? Это вообще — можно? Это прилично?! Но прежде чем я успела что-то сказать или сделать, за спиной раздалось шипение:
— Что тут происходит?!?!
Испуганно обернувшись, я увидела разгневанную Фаиру, которая шла к нам.
Фаира
Служительница Фаира этого не показывала, но поведение Янтара её задевало.
Он ничего ей не обещал. В чувствах не признавался. Просто развлекался, не подозревая, насколько глубокой занозой застрял в юном сердце служительницы.
Заноза эта болела и ныла при любом касании, и каждая их с Янтаром встреча, каждый поцелуй, каждая жаркая близость загоняла шип глубже, заставляя душу кровить.
Иногда Фаире становилось так невыносимо, что хотелось выцарапать Яна из своей груди, пусть даже с куском плоти. Пусть даже останется шрам. Лишь бы перестало так ныть. Так тянуть. Так мучить!
Спасалась она лишь тем, что и сама Янтару ничего о чувствах не говорила. И даже наоборот — отрицала их с таким рвением, будто пока она не призналась, то чувств как бы и нет. А он — просто удобная интрижка. Способ не сойти с ума в этой серой скучной обители.
«Любишь?» — бывало, спрашивал Ян, зажав её в пустующей комнате.
«Мечтай!» — смеялась она.
«Будешь плакать, если погибну?» — рычал, лаская её тело руками и губами.
«Ни слезинки не пророню!»
«Признайся… жить без меня не можешь», — шептал, вонзаясь в неё твёрдой мужской плотью.
«Какой же ты болтун», — задыхаясь, отвечала Фаира, подаваясь бёдрами навстречу и пряча лицо в рельефной мужской груди, чтобы не смотреть в золотые глаза. Чтобы не видеть чувств волка — чтобы потом не думать, с какой эмоцией он встретил её ответ. Было ли это разочарование, злость или радость… какая ей разница?
Она не его истинная.
Значит, не будет его парой.
Значит, это временно. И прячутся они по тёмным нишам и углам не только от бдительного взора Мореллы, но и от глаз судьбы.
Да, редко, но так бывает, что волки остаются с девушкой без метки истинности… но это явно не про Янтара.
Иначе бы он не молчал.
Иначе бы что-то сделал с этой выматывающей душу неопределённостью.
Они оба знали, что он скоро покинет обитель. И вероятно, навсегда.
«Сегодня последний раз», — всякий раз обещала себе Фаира, когда Ян прижимал её к себе, когда страстно ласкал её шею, живот, грудь, превращая её тело в кипящий воск — готовый подстроить под него, принять, впитать…
Поэтому когда она увидела, как Янтар целует руку безумице, все её эмоции всколыхнулись злой колючей волной. Собственные ненужные чувства пережали горло. Больно провернулась в сердце заноза.
Фаира в гневе сжала кулаки.
Элиза
Зелёные глаза Фаиры пытали от гнева. Стиснув кулаки, она налетела на нас.
Я невольно сжалась, ожидая удара, но его не последовало. Оказалось, гнев обрушился не на меня, а на Янтара.
— Ай-ай, больно! — преувеличенно страдальчески причитал он, закрываясь от маленьких, но яростных кулаков служительницы Ньяры. — Избивают при свидетелях! Вот поэтому мне никак и не поправиться.
— Я же просила тебя привести Элизу быстрее! — задыхаясь от эмоций, рычала Фаира. — А ты вместо этого ей тут мозги пудришь! Какой же ты… — она снова замахнулась, но Янтар легко поймал ей руку. Мягко обхватил запястье своей большой ладонью.
— Какой? — спросил он.
— Невыносимый! — она обиженно забрала руку.
— Ты что, ревнуешь? — оскалился Янтар.
Зрачки Фаиры дрогнули, а губы изогнулись в болезненной усмешке.
— Тебя и ревновать? Ты бы этого хотел, да? Неужели специально… — она вздёрнула острый подбородок. Злым жестом убрала за ухо выбившуюся из пучка тёмную прядь. — У всех волков нет стыда, или только ты такой стукнутый?!
— Ревнует, — подмигнул мне Янтар.
— Не слушай этого невоспитанного волчару, — Фаира взяла меня за руку, — он тебе ничего не сделал?
— Нет-нет, — я замотала головой, глядя на эту сцену во все глаза.
Впервые передо мной разворачивалась любовная ссора. Хотя я не совсем понимала её смысл.
Фаира злилась, а Янтар смотрел на неё совсем иначе, чем, например, на меня — без смешинок во взгляде, а очень серьёзно, хотя губы его продолжали улыбаться. Это несоответствие царапало.
