Мало кто знает об этом, но эти самые деревья, посаженные до рождения Паскаль, до рождения Певицы, до вашего рождения, ночами усиленно поглощают тот кислород, что вырабатывают днём. Их единственная задача – свести к нулю годовой отчёт, ничего не отдать, ничего не забрать. Трудно придумать более бесполезную жизнь, не так ли?
Правда, пожалуй, что-то в этом есть: существование, которого как будто и не было никогда. Такое не может не то чтобы ранить или загубить, даже настроение не попортит. Жизнь, не случись которая, никто бы и не заметил. Такая жизнь.
Голова тяжёлая, будто в неё залили с литр горячего свинца, и за ночь он застыл, сковав всё это кашеобразное вещество, что покоится под черепом. Глупый сон, неласковое утро, больное тело. Я слышу шкворчание масла на сковороде на кухне, звон ложки, растворяющей сахар в твоём кофе, грохот грома где-то вдалеке, биение своего сердца, неровный ускоряющийся ритм, подтормаживающий на каждом четвёртом ударе. Несмешная шутка судьбы: последнее недолгое время я с удивлением обнаруживаю себя живой, функционирующей и практически прежней при пробуждении. Раньше никогда не думала об этом, теперь не могу перестать. Надо вылезти уже из постели и присоединиться к завтраку, знаю же, что ты предпочтёшь ещё полчаса нарочито шуметь всеми приборами по очереди, лишь бы не прийти сюда и не столкнуться с необходимостью будить меня. Знаю же тебя.
– Доброе утро, спящая красавица. – Ты не могла не слышать шагов, но всё равно вздрагиваешь при первых звуках моего голоса. – Ты помнишь, что вчера обманом пробралась в мою постель и отказалась покидать её?
Провокация даже не на двадцать процентов моих возможностей, на десятку от силы. Ты морщишься и краснеешь. На кухне зябко: окна нараспашку, ты пытаешься избавиться от запаха застоявшегося въевшегося табачного дыма. На тебе вчерашняя футболка и пижамные штаны, руки все в мурашках.
– В следующий раз разбуди меня, хорошо?
– В следующий раз ты не заснёшь. – В ответ на неостроумную шутку ты протягиваешь мне кофе, на столе стынет завтрак. – Сейчас принесу тебе свитер, ты устроила здесь ледник.
Свитер всего один, не люблю таскать с собой лишние вещи – годы, проведённые в турах, привели меня к философии минимализма: обойдусь самым необходимым, остальное всегда можно купить на месте, если оно неожиданно понадобится. Мне остаётся согласиться на любимую рыжую байковую рубашку в синюю клетку, что проводит со мной третье лето. Возвращаюсь на кухню, ты мучительно поглощаешь ледяную уже, должно быть, глазунью.
– Давай сначала, Паскаль. Доброе утро. Доброе-доброе утро.
– Доброе утро, – ты смотришь с недоверием.
– Вот, надень, – протягиваю тебе мой любимый чёрный кашемировый свитер, привезённый из Милана.
– Я закрыла окна, сейчас потеплеет.
– Потеплеет к концу недели, надевай, не спорь.
Ты нехотя суешь руки в рукава, только потом просовываешь голову – никогда не встречала такой манеры одеваться.
Второй наш общий завтрак проходит под знаком неловких пауз и односложных высказываний. Что мы прячем за этой тишиной – остаётся только догадываться. Ты варишь несносный кофе, слишком жидкий, пустой, я пробую смириться с ним, но это выше моих сил – выливаю, ставлю новый.
– Всё стынет… – этот твой уровень протеста, твой выплеск обиды.
– Всё остыло ещё до того, как я проснулась. – Мой менеджер говорит, что, когда я начинаю разговаривать таким тоном, надо смыться как можно скорее и отключить телефон, ибо это невыносимо. – Яичница, кстати, пересоленная. Ты влюбилась?
– Э-э-э… какая связь?
– Влюблённые всегда пересаливают.
– Да? Не знала… – Ты ставишь свою тарелку в мойку и возвращаешься к столу.
– Ах да, точно. Почём тебе знать, ты же не влюблялась никогда…
– Что с настроением?
– А что с ним?
– Какое-то оно неважное… сделать другую яичницу?
– Не-а. – Я закурила и поделила свежесваренный кофе на двоих. – Посиди со мной. Я тут присматриваю себе новое пристанище, что-то основательное и со вкусом, посмотрим одно местечко?
– Здесь?
– Ну да, кочевникам везде неймётся.
– Так ты хочешь сюда переехать?
– А что, здесь чудесная атмосфера, климат не очень, но вряд ли это меня смутит. Будешь наведываться ко мне, как заскучаешь. – Я попиваю обжигающий кофе и оцениваю уровень твоей растерянности: средне, пойдёт. – Тогда вызову такси где-то через полчаса, прокатимся.
Ты достаешь из шкафчика заботливо вымытую пепельницу – тяжёлую, медную, изъеденную временем до зеленцы, проступающей в местах, где её чаще всего касалась человеческая кожа. Чёрт, я и не заметила, что начала стряхивать пепел на пол.
– Почему ты не ходишь курить на балкон? – Ты продолжаешь вести тихую войну с моими дурными привычками.
– Мне там одиноко и холодно.
– И всё?
– Да… не вижу смысла в причинении себе неудобств, пускай этим занимаются другие.
– А если я пойду с тобой и отдам тебе свитер?
– Первого достаточного, свитер мне ни к чему: кровь греет. Только одно условие: ты покуришь со мной.
