В 60-е годы XVII века игумен Никита и келарь Савва были переведены в Москву, в Чудов монастырь, а в почетную ссылку в Переславль-Залесский был отправлен один из раскаявшихся вождей старообрядцев Иван Неронов. В монастырь поступали средства от покровителей, в том числе и от членов царской семьи, что позволяло не только продолжать строительные работы, но и украшать фресками главный храм — Троицкий собор. Программа росписи храма была первой самостоятельной работой Гурия Никитина. Именно в этот период окончательно оформился собственный неповторимый стиль художника. Подрядил иконописцев келарь Данилова монастыря Савва, ему же, вероятно, принадлежала ведущая роль в составлении программы росписи. Несмотря на то что Савва был переведен в Москву, Гурий приезжал к нему в Чудов монастырь «спрашиваться о стенном письме».
Цикл Апокалипсиса занимает всю западную стену и часть нижних регистров южной и северной стен храма и состоит из двадцати шести композиций, разделенных на пять ярусов и размещенных в хронологической последовательности происходящих в Откровении событий.
Обычно в XVII веке апокалиптические сюжеты выносились за пределы основного объема храма, в притвор или в галереи, как, например, было в вышеупомянутой церкви Воскресения на Дебре[112]. В истории древнерусского искусства можно найти только один подобный пример — фрески Благовещенского собора Московского Кремля. Однако они писались в разные периоды и имели различные иконографические источники.
Фрески создавались в период напряженного ожидания конца света — в 1662–1668 годах. Возможно, именно это вкупе с вышеперечисленными обстоятельствами послужило причиной выбора именно Апокалипсиса, а не более традиционной для русских церквей темы Страшного суда.
Некоторые из глав опущены (в частности, 2, 3, 13, 14, 17-я), некоторые уместились в одной композиции (например, 5-я), другие подробно раскрываются в нескольких фресках (8–10-я).
Анализ иконографии говорит о том, что литературным источником этих фресок служил не собственно текст Откровения, а «Толкование» Андрея Кесарийского, поскольку некоторые детали изображения встречаются только в толковании к главам и отсутствуют в самом тексте Откровения.
Фресковый ансамбль иллюстрирует текст лишь тех глав, которые, по мнению составителей программы, имели значение для художественного осмысления сюжета Апокалипсиса. При этом выбор тех или иных сюжетов определялся также и наличием качественных и доступных образцов-подлинников. Таковыми признавались гравюры известных в России западноевропейских библий XVI–XVII веков, среди которых особое место занимала так называемая Библия Пискатора.
Библия Пискатора
Piscator — буквальный перевод на латынь фамилии издателя Фишер, поэтому в историю эта книга вошла как Библия Пискатора, хотя полное название ее Theatrum biblicum hoc est historiae sacrae Veteris et Novi Testamenti tabulis aeneis exspressае. Оpus praestantissimorum huius ac superioris seculi pictorum asque sculptorum, summo studio conquisitum et in lacem editum per Nicolaum Johannis Piscatorem. Переводится это как «Изображение Библии сии речь истории святыя Ветхаго и Новаго Завета досками медными изображенныя. Дело изряднейших сего и мимошедшего века живописцев резцовеликим тщанием собранное и свету поданное Иоанном Рыболовцем».
