В XVII веке апокалиптические сюжеты появляются также в росписях Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря, церкви Николы Надеина в Ярославле, церкви Троицы в Никитниках в Москве, Троицкого собора Макарьева монастыря в Калязине, который был затоплен, однако экспедиции реставраторов удалось в самые сжатые сроки отделить от стены и спасти несколько фресок, которые сейчас хранятся в Музее архитектуры им. А. В. Щусева. В Троицком соборе Макарьева монастыря цикл «Апокалипсис» занимал западную стену, своды, часть южной и северной стен и даже грани столбов. Судя по дошедшим до нас фрагментам, апокалиптический цикл фресок Троицкого собора в Калязине был весьма подробным, отличался продуманной иконографией и представлял собой сложную систему визуальных символов.
Фрески Троицкого собора Данилова монастыря. Единичные сюжеты
Мы не можем в одной главе во всех деталях рассмотреть многообразие монументальных образов Апокалипсиса, созданных в России в эпоху позднего Средневековья, но мы, несомненно, видим, что события политической, социальной и религиозной жизни привели к тому, что подъем эсхатологических настроений вылился в распространение образов Апокалипсиса не только в лицевых рукописях, но и в убранстве храмов. Также важно отметить применение западных образцов, что позволяет с уверенностью говорить о культурных взаимосвязях между Россией и Западом.
Толкование на Апокалипсис Андрея Кесарийского
На рубеже веков эсхатологические настроения в обществе особенно обострились. К тому же общество стояло на пороге новой эпохи, промышленная революция сломала устоявшийся уклад жизни, многие люди чувствовали себя так, словно у них выбили почву из-под ног. Начались поиски национальной идентичности в искусстве и идеях прошлого — вновь объединенная спустя полторы тысячи лет Италия искала вдохновение в славном Средневековье, к Средневековью обращались прерафаэлиты и предтеча модерна, основатель движения Arts & Crafts Уильям Моррис, началось готическое возрождение — Франция восстанавливала свои готические соборы, Англия строила новые, родилась неоготика, которая пришла и в Россию, появился модерн — искусство эскапизма с его утонченной красотой, противопоставлявшее красоту и изящество серой и безрадостной повседневности. Многие выдающиеся представители русской интеллигенции в поисках точки опоры также обратились к истокам — к русской религиозности и старине.
В 1884 году вышел в свет фундаментальный труд Федора Ивановича Буслаева, посвященный иллюстрациям русских лицевых «Апокалипсисов».
Буслаев рассмотрел тридцать девять полных рукописей и отдельные листы с миниатюрами XVI–XIX веков, определил принципы размещения миниатюр в тексте. По мнению Буслаева, на строгом следовании тексту базировалась вся апокалиптическая иконография, только в иконе главное — изображение, а в лицевой рукописи — текст и его толкование. Так, задачей иллюстраций толковых «Апокалипсисов» было сделать текст еще более понятным, потому что они имели хождение в самых разных слоях населения.
Несмотря на то что довольно долгое время, начиная с эпохи петровских преобразований, Россия была ориентирована на Западную Европу, в ней все же сохранились особые уклад, культура и философия, что в конечном счете повлияло и на эсхатологические представления. В короткий временной отрезок рубежа XIX–XX столетий вновь становятся популярны апокалиптические тексты, причем эсхатологические ожидания пронизывали все пласты общества, а не только народную среду, которую всегда отличали большая приверженность к старым обычаям, близость к корням и повышенная религиозность.
