Эмиль Маль поистине сделал невозможное. Для расшифровки программ соборов нужно было знать всю богословскую литературу XII–XIII веков. И вот тут Малю несказанно повезло: этот случай — из разряда тех, о которых говорят «звезды сошлись». Потому что как раз в середине XIX века аббат Жак Поль Минь воплотил в жизнь свой грандиозный проект, в значительной степени облегчивший работу Малю. В 1836 году Минь открыл типографию, которая специализировалась на издании духовной литературы. Типография эта, правда, сгорела в 1868 году, но самое важное для истории было сделано: среди изданного Минем имелась Patrologia Latina — полное собрание сохранившихся сочинений всех латинских церковных писателей до XIII века. Издание Patrologia Latina являлось частью более крупного проекта, куда входило еще и собрание Patrologia Graeca, включающее труды греческих церковных писателей до Ферраро-Флорентийского собора, то есть до 1438 года.
Эмиль Маль взял оттуда все, что смог, изучил, сопоставил и подарил человечеству утерянные ранее ключи к тайнам средневековых соборов, в первую очередь Франции. Несмотря на то что сочинению Маля более ста лет, оно до сих пор не утратило своей актуальности.
К началу XII века постепенно сложилась традиция организации скульптурного убранства собора. Величественные и пугающие сцены последнего дня мира средневековые скульпторы изображали в тимпане[40] западного портала, на стене, освещенной закатным солнцем. Течение истории здесь словно останавливается. Мы помним, что церкви, за редкими исключениями, были ориентированы на восток; традиционно на востоке изображали Христа во славе или Богоматерь. Восток ассоциировался с образом рая, тогда как запад — напротив, с образами ада и Страшного суда. Таким образом, если мы говорим о внутреннем убранстве, входя в церковь, человек видел рай и стремился к нему, а выходя, получал напоминание о том, что ожидает его, если он не будет соблюдать заповеди, — весьма наглядное пособие.
Так какие же сюжеты избрали средневековые мастера для увековечивания в камне?
Неудивительно, что первое пришедшее им на ум — вид
Одним из самых ярких и показательных примеров таких сцен является тимпан аббатства Сен-Пьер в Муассаке. Его старцев Апокалипсиса вдохновенно упоминает Умберто Эко в «Заметках на полях “Имени розы”»[41].
Верховный судия в граненом венце древних императоров восседает на троне, монументальная фигура является непререкаемой доминантой композиции. Его окружают ангелы, четверо животных и старцы Апокалипсиса, благоговейно преклоняясь и обращая головы в Его сторону. Средневековая разномасштабность в действии — то, что зарождалось в мозаиках раннехристианских базилик; то, что мы видели в базилике Санти-Косма-э-Дамиано, достигает апогея в зрелое и позднее Средневековье. Представьте еще, что все это было ярко раскрашено[42]: тимпан явно производил впечатление на прихожан.
Христос во славе. Миниатюра сакраментария
Несмотря на некоторые сложности в определении источников сцен Страшного суда, поскольку он не только упоминается в Апокалипсисе, но и довольно ярко описан в Евангелии от Матфея, относительно тимпана Сен-Пьер в Муассаке мы с полной уверенностью можем заключить, что мастера опирались именно на текст Откровения: присутствие старцев Апокалипсиса является неопровержимым аргументом.
