Интересно, однако, что в XII веке появляется новый способ изображения Страшного суда, постепенно пришедший на смену старому. Возникают новые композиции, не столько связанные с Апокалипсисом, сколько вдохновленные текстом Евангелия от Матфея. Поэтому вряд ли можно утверждать, что именно текст Откровения нашел широкое отражение в скульптуре XII–XIII веков, несмотря на приведенные нами довольно яркие примеры. Конец тварного мира и второе пришествие Спасителя в интерпретации святого Матфея представлялись художникам более простыми и понятными, более человечными и, что немаловажно, в большей степени подвластными изображению в искусстве, чем образный, наполненный сложными аллегориями и фантастическими образами текст Откровения.
Как пишет Эмиль Маль, в большинстве случаев мастера отступали перед лицом трудностей, поскольку поэтика подобного текста была несоразмерна тому, что мог создать человек, тем более в камне, твердость которого ограничивает фантазию автора[43]. Как скульптору изобразить ангела, сворачивающего небо, как — свиток, луну, сделавшуюся кровью, или выходящую из кладезя бездны саранчу? Скульпторы Средневековья оказались куда скромнее миниатюристов, дерзнувших проиллюстрировать текст Откровения со всей полнотой, и именно миниатюры впоследствии послужили источником вдохновения для скульпторов и художников, работавших с монументальными формами.
24 старца Апокалипсиса
С XII века во французском искусстве сосуществуют два способа изображать Страшный суд: один основан на тексте Апокалипсиса, другой — на тексте Евангелия от Матфея. Бывали случаи, когда два этих способа органично соединялись в одной композиции: например, в тимпане церкви Сен-Трофим в Арле Христос изображен как верховный Судия в окружении тетраморфов, в соответствии с текстом Откровения, а в рельефах фриза помещено отделение праведников от грешников, согласно тексту Евангелия.
Еще более сложная программа — в тимпане портала западного фасада Сент-Фуа в Конке: здесь и изображение Христа в мандорле, который демонстрирует свои раны, и вид
В скульптуре правого портала западного фасада Реймского собора изображены Страшный суд и Откровение Иоанна Богослова — это единственный крупный готический собор, в котором сочетаются эти две темы. Фигура Христа-Судии и ангелов, несущих орудия Страстей Христовых, помещены в вимперге[44]. В сводах портала Реймского собора изображены сцены Апокалипсиса. Цикл начинается с рельефов на контрфорсе, продолжается в некотором беспорядке на архивольтах[45] и нишах внешней и внутренней стен портала и завершается на южной стене сценами жития и кончины Иоанна Евангелиста. Специалисты видят в этих скульптурах влияние англо-нормандских «Апокалипсисов», Эмиль Маль, в частности, связывает их с ранним образцом манускрипта Ms. Français 403 из Парижской национальной библиотеки[46]. Однако заметно, что мастера довольно свободно обращались со своими образцами. Сходство между статуями и миниатюрами неочевидно на первый взгляд.
Церковь Сен-Трофим, Арль
«Апокалипсис» реймских мастеров не производит гнетущего впечатления и ощущения ужаса, он слишком мирный; реймские ангелы несут свои чаши с очаровательными нежными улыбками. Поэтика мрачного величия Откровения Иоанна Богослова оказалась неподвластна изящным мастерам Реймса.
Возможно, не конкретно эта рукопись, а некоторые копии и промежуточные образцы послужили примером для мастеров Реймса, однако предположение о том, что мастера вдохновлялись англо-нормандскими манускриптами, кажется весьма обоснованным, в пользу его также говорит и включение сцен жития Иоанна Евангелиста в повествовательный цикл Реймского собора. Как мы помним, одной из характерных черт англо-нормандской традиции было включение в текст иллюстраций из жития Иоанна.
Тимпан западного портала базилики Сент-Фуа в Конке
