Заметно, что изменились главенствующие цвета. В витражах XIII века доминировали красный и синий, в розе Апокалипсиса гораздо больше желтого и зеленого. Это связано с техническим прогрессом. В XIV веке изобрели новый способ окрашивания стекла — при помощи серебряной морилки.
Оксид серебра наносили на стекло и обжигали в печи, под воздействием тепла происходила химическая реакция, ионы серебра переходили в стекло, в результате оно получало желтый цвет, оставаясь при этом прозрачным. В зависимости от состава морилки, исходных качеств и цвета стекла мастера могли получать самые разные цвета, от бледно-желтого до изумрудно-зеленого. Это изобретение произвело настоящую революцию в витражном искусстве.
История витражной розы начинается в центре, где представлен Христос, восседающий на троне, согласно тексту Откровения; волосы Его изображены белыми, во рту — меч, а вокруг — семь звезд и семь светильников; в шести лепестках, непосредственно примыкающих к центру, — изображения семи церквей, каждой из которой предстоит ангел (Откр. 1). Далее история разворачивается по часовой стрелке, но ее структура чуть сложнее: шесть больших лепестков, каждый из которых разделен на четыре лепестка поменьше. В самом верхнем старцы Апокалипсиса в золотых венцах поют хвалу Господу, в руках у них музыкальные инструменты. Старцы представлены как вельможи перед государем, а Христос в Апокалипсисе именуется Царем царей; таким образом, в программе витража словно утверждается, что земная власть, светская, и власть высшая, духовная, как и религиозная, неразрывно связаны между собой.
В следующем лепестке Агнец получает книгу, все это в присутствии тех же старцев и ангелов. Мы уже затрагивали этот вопрос в первой главе и замечали, как художники обращались с текстом, создавая свои произведения. Так, в раннехристианском искусстве агнец, как правило, встречается во вполне земном обличье, тогда как средневековые мастера старательно изображают его, согласно тексту Откровения, «с семью рогами и исполненным очей» (Откр. 5: 6).
Следующий лепесток — снятие первой печати со святым Матфеем, появляются всадники; и здесь же — снятие второй печати со святым Марком. Далее — снятие третьей печати с символом святого Луки, снятие четвертой печати с символом святого Иоанна и еще два всадника. Поразительно, с каким вниманием к деталям мастер изобразил всадника, именуемого Смертью: он похож на разлагающийся труп, конь также ему под стать.
Мы можем и дальше разматывать эту спираль образов, нанизывающихся один за другим, пока не «дочитаем» это Откровение, филигранно собранное из кусочков цветного стекла, однако смысл и логика организации повествования нам ясны. Мастера, работавшие над витражом, не упустили ни одной детали священного текста: семь печатей; мученики в белых одеждах; землетрясение; трубящие ангелы; звезда Полынь, падающая с небес; гибель судов в море; чаши гнева, изливаемые ангелами; муки нечестивцев; дракон и Жена, облеченная в Солнце; семиглавый зверь, выходящий из моря, и поклоняющиеся ему; вавилонская блудница; Агнец на горе Сион; небесное воинство; заточение Сатаны и, наконец, Небесный Иерусалим — все эти образы переданы с величайшим мастерством и вниманием к деталям.
Без всяких преувеличений, западная роза Сент-Шапель представляет собой одну из самых полных и детальных иллюстраций текста Откровения в искусстве. Роза отличается исключительной сохранностью — из 87 сюжетных фрагментов только девять подверглись реставрации в XIX веке; таким образом, это видение Апокалипсиса дошло до нас в своих первозданных красоте и величии.
Витраж Буржского собора представляет собой иллюстрацию не к собственно тексту Откровения, а к его комментариям; по сути, его можно назвать визуальным комментарием к Апокалипсису.
По всей вероятности, богослов, на которого возложили ответственность за составление этой программы, решил перевести в зрительные образы не сами видения Иоанна, а мысли его толкователей.
В нижней части витража изображен Христос из первого вид
Вид на Буржский собор
Средневековые толкователи Апокалипсиса под стеклянным морем подразумевали крещение. Самый известный из них, Ансельм Ланский, писал, что как кристалл есть затвердевшая вода, которая по природе своей может быть неспокойна, так и крещение превращает непостоянных смертных в стойких и твердых в своей вере христиан. Современному человеку сложно понять эту логику.
