Примечательны и скульптуры так называемых «Адамовых врат», где впервые в столь крупном масштабе были изображены обнаженные фигуры Адама и Евы, превратившиеся в две отдельно стоящие скульптуры. Рядом с ними располагается фигура святого Петра, а напротив, по другую сторону врат, представлены статуи императора Генриха II и его жены Кунигунды – основателей храма. В соседстве с апостолом Петром, Адамом и Евой их образы не только прославлялись, но и намекали на имперскую политику короля и роль епископа.
К числу знаменитых скульптур Магдебурга относится группа изображений разумных и неразумных дев с портала собора Св. Маврикия и Св. Екатерины. Фигуры пяти мудрых дев, с улыбками на лицах, противопоставляются пяти девам неразумным, в образах которых переданы эмоциональные состояния горя и отчаяния. Это одно из самых психологически тонких произведений готической скульптуры, в котором нашли отражение сложные оттенки человеческих чувств.
Примечателен и образ святого Маврикия, которому посвящен собор. Одна из скульптур изображает его, согласно традиции, как мавра, темнокожего, в рыцарских доспехах. При этом мастер позаботился о точной передаче этнических особенностей лица, что свидетельствует о пристальном внимании творческих людей того времени к окружающему их миру и тому, что могло быть для них новым и непривычным.
«Наш собор – это чертеж молитвы. А шпиль – чертеж той из молитв, которая вознесется превыше прочих.»
Редкой для Средних веков портретной галереей светских людей является ряд скульптурных изображений первооснователей собора в городе Наумбург, хотя о подлинной портретности здесь вряд ли могла идти речь, так как статуи были выполнены почти через два столетия после смерти донаторов. Однако скульпторам важно было показать не условных героев, а свое представление о конкретных людях (даже если оно не соответствовало исторической реальности), поэтому все образы оказались решены очень индивидуально. Двенадцать фигур, размещенных в западном хоре, представляют тех знатных феодалов, что жертвовали деньги на строительство или оказали услуги главному собору епископства. Наиболее выразительны в этом ряду скульптурные пары: граф Герман и его супруга Риглинда, брат Германа Эккехард и его жена Ута. Рано ушедший из жизни Герман изображен молодым еще человеком, его лицо мечтательно и меланхолично. Риглинда олицетворяет собой образец придворной учтивости – она любезно улыбается, не обнажая при этом зубов, что считалось в те времена неприличным. Полы своего плаща она изящно придерживает руками на уровне груди. Суровый воин Эккехард выглядит старше своего брата, он полон мужества и сдержанной силы, а его супруга Ута – само воплощение идеальной женственности и благонравия. Как и большинство готических скульптур, эти статуи были раскрашены, что придавало образам особую реалистичность. Вероятно, так и оставшийся пока безымянным мастер, руководивший наумбургской скульптурной артелью, учился во Франции, а затем продолжил работу в Майнце и Мейсене.
Своды капеллы Генриха VII.
Хоры собора в Глостере.
Надгробие короля Эдуарда III.
Особой экспрессией отмечены рельефы на алтарной преграде собора в Наумбурге, повествующие о страстях Христа. Изобразительный язык этих композиций суров и драматичен, а центром внимания скульптора становится моральная сила и духовная стойкость Иисуса. Главные герои представлены здесь как простонародные типажи, что наиболее ярко проявляется в сюжете «Тайной вечери», где апостолы во главе с Христом едят и пьют из грубой посуды, а Учитель, засучив перед трапезой рукав, протягивает кусок хлеба ученику. Оригинально и пространственное решение этой сцены: одна из фигур сидит спиной к зрителю за реалистично переданным столом с длинной скатертью, и от движения этого персонажа скатерть собирается плотными складками.
Вход в пространство самого алтаря оформлен эффектной скульптурной группой, состоящей из монументального Распятия, по сторонам от которого представлены фигуры Богоматери и Иоанна Богослова, охваченных горем. По скорбному лицу Иоанна, заламывающего скрытые под плащом руки, текут слезы. Дева Мария, склонив в горестном раздумье голову, отводит руку в сторону распятого сына, словно вопрошая в недоумении: «За что?». Тело Христа на кресте выглядит объемным и предельно реалистичным – скульпторы эпохи готики ушли далеко вперед от условности и наивной примитивности образов, созданных романскими мастерами. Подобная натуралистичность будет свойственна и готическим надгробиям XIV века, таким как надгробие епископа Фридриха фон Хоэнлое в Бамбергском соборе.
