Кратковременное восстание султана Хусрава в 1606 году служит отличным примером. Избыток военных кадров позволил молодому принцу собрать армию в 10 000 человек в течение нескольких дней после того, как он покинул двор своего отца. Однако его импровизированные силы не смогли взять цитадель Лахора и, лишившись надежной опоры, растаяли перед лицом имперских войск. Моголы никогда не пытались сформировать крупные пехотные силы с огнестрельным оружием. У них не было необходимости привлекать дополнительные источники военной силы, как это сделали османы в конце XVI века. Пехотные армии по европейскому образцу появились на субконтиненте только после прибытия британских и французских войск и подражания им со стороны местных правителей.
ЦЕНТРАЛЬНАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ
Центральная администрация Моголов отличалась от османов и Сефевидов своей мобильностью. Несмотря на то что Моголы построили массивные, укрепленные столичные комплексы в Агре и Дели, а также уникальный имперский город Фатехпур Сикри, столицей империи всегда был лагерь императора, где бы он ни находился. Правители Великих Моголов проводили более 35 процентов своего времени в путешествиях, в походах, на экскурсиях или в охотничьих экспедициях; даже когда они оставались оседлыми в течение нескольких месяцев, они часто не жили в одном из столичных городов. Императоры часто руководили кампаниями из крупных городов, расположенных недалеко от границы. Акбар и Джахангир часто отправлялись в горы, в том числе в Кашмир, чтобы избежать жаркого сезона, так же как и правительство Британской Индии переехало в летнюю столицу Симлу. Когда император и двор путешествовали, правительство тоже это делало. Такая перипатетическая модель правления отражала кочевое наследие Моголов; она также имела некоторое сходство с дигвиджаей - ритуальным военным шествием по четырем углам королевства, которое являлось компонентом индуистской царской власти.
Правительство Моголов в центре продолжало соединение персидско-исламских и тюрко-монгольских традиций, существовавших в тимуридской Центральной Азии, модифицированное для индийских условий. В нем отсутствовала сложная иерархия и организация османской администрации. В императорском доме было много рабов, но не было девширме, и рабы не занимали важных должностей. В провинциях не было формального различия между дворцовыми функционерами и императорскими слугами; мансабдары занимали оба типа должностей и перемещались между ними туда-сюда. Большинство могольских бюрократов, включая придворных министров, были либо бюрократами иранского происхождения, либо членами персианизированных индуистских каст, которые несли ту же административную традицию. Ни один могольский министр после Байрам-хана не обладал таким огромным авторитетом, как османский великий визирь. Байрам-хан и его ближайшие преемники носили титул вакиль с подразумеванием регента, каковым Байрам-хан и являлся. С совершеннолетием Акбара титул потерял значение регента, но остался почетным званием, которое давалось главному офицеру, а не должности, и использовался в правление Шах-Джахана. Высшей фактической должностью был визирь, или диван-и кул (управляющий всем). В обязанности визиря входил контроль за всеми назначениями, финансовые дела, включая доходы, расходы и аудит, а также проверка и подписание официальных документов. Визири и другие администраторы были либо иранского происхождения, либо членами персианизированных индуистских каст. В решающий период реформ Акбара ответственность за визирство разделили три офицера. Главные подчиненные визиря отвечали за конкретные аспекты доходов, расходов и ведения документации. Диван-и халиса отвечал за земельные доходы; земли, которые платили доход в императорскую казну, относились к категории халиса. Другие чиновники ведали денежным жалованьем, назначением джагиров, счетами королевских мастерских и религиозных ведомств, управлением казной и ревизией счетов.
Мир-бахши (начальник военной администрации) стоял непосредственно под визирем. Он отвечал за управление системой мансабдари, включая оценку и представление кандидатов в мансабы и проверку контингентов мансабов. Мир-бахши также получал и обобщал донесения разведки о делах в империи. Мир-бахши, как и визири, иногда выступали в роли полевых командиров.
Садр (глава религиозной администрации) занимал гораздо менее видное положение, чем визирь или мир-бахши. Тем не менее его должность была важна, так как она включала в себя управление благотворительными дотациями религиозным деятелям и назначение религиозных судей. Такие гранты были основным механизмом религиозного и культурного патронажа и охватывали значительные богатства. Улама, суфии и индуистские религиозные учителя получали такие пособия, которые Моголы обычно называли мадад-и мааш (помощь на пропитание). Могольскому садру, даже при Аурангзебе, не хватало влияния османского шайха аль-Ислама или кази-аскара, сефевидского садра или более позднего муллабаши. Эта ситуация отражала относительную неважность улама в могольском окружении.