Военные рабы (куллар) часто командовали тупчи и туфангчи. Тахмасп, очевидно, начал создавать корпус военных рабов. Пленные из его кавказских походов, обращенные в ислам и ставшие военными рабами, вероятно, стали ядром корпуса гхуламан-и хассай-и шарифа (рабов царского дома; также называемых куллар), который впервые упоминается при Аббасе. Этническое происхождение гуламов не имело значения; имела значение необычайная преданность и надежность военных рабов в целом, сочетавшаяся, по-видимому, с таким же высоким уровнем военной подготовки, как и у янычар. Поскольку все новые корпуса, очевидно, служили в центре боевого построения, точная тактическая роль гуламов неясна. Они были конными, но использовали огнестрельное оружие; предположительно, они сражались как драгуны (конная пехота). Возможно, по османскому образцу существовали отдельные компоненты кавалерии и пехоты. Современная историография о Сефевидах уделяет мало внимания военной истории; описание Джама Мартина Диксона - единственная история сражений. По этой причине оценка точных военных ролей и эффективности новых армейских подразделений затруднена. Как объясняется в следующих двух разделах, гхуламы часто занимали высокие должности в центральной и провинциальной администрации во время и после правления Аббаса I. Аббас учредил должность сипахсалара (главнокомандующего) для командующего центральной армией, заменив кызылбашского амира аль-умара, о котором говорится ниже.
Реформы Аббаса создали армию, способную противостоять османской армии в полевых условиях. Сефевиды больше не нуждались в фабианской стратегии времен Тахмаспа. Хотя эти войска набирались напрямую, им не всегда платили непосредственно из центральной казны. Фактически они представляли собой новую провинциальную армию, поскольку многие из них, особенно куллары, занимали в провинциях должности, связанные с земельными доходами (тиюль - тюркское слово, сопоставимое с арабским "икта"). Фактически эти корпуса представляли собой новую провинциальную армию, получавшую доходы от провинций хаса, а не от провинций мамалыга. (Я рассматриваю эти термины в разделе о провинциальной администрации). Поскольку они, по-видимому, держали отдельные тиюли, назначенные центральным правительством, эти корпуса или некоторые их компоненты напоминали османскую армию сипахи. Таким образом, реформы Аббаса создали новую провинциальную армию, поддерживаемую новой формой провинциальной администрации.
Первоначальной провинциальной армией, конечно же, была конфедерация кызылбашей. Впервые она материализовалась как армия, когда Исмаил созвал своих последователей в Эрзинджане в 1500 году, объединив своих последователей из дальних племен с людьми, которые были его свитой, скрывавшейся в Лахиджане. В это время началось соперничество между личными последователями Исмаила и вождями племен кызылбашей. В течение десятилетия исконные суфии Лахиджана, по выражению Масаси Ханеды, утратили большую часть своего влияния. Большинство высоких постов заняли туркменские вожди. Как и в других племенных конфедерациях того периода, традиционное боевое построение кызылбашей отражало иерархию племен внутри конфедерации. Боевые формирования отражали доминирование племен шамлу и устаджлу.
На момент проведения военного смотра 1530 года племена кызылбашей составляли 84 900 из 105 800 воинов. Доля племен среди реальных бойцов, вероятно, была больше. Вождь самого могущественного кызылбашского уймака обычно занимал посты вакиля (царского наместника и главного министра) и амира аль-умара (главнокомандующего) до тех пор, пока длилось господство кызылбашей. Однако племена кызылбашей не были жесткой иерархией с единым лидером. Обычно у каждого из них было два главных лидера, один при дворе, другой в провинции. Тахмасп усилил свое влияние на кызылбашей, выращивая в племенах вождей меньшего ранга.
В кызылбашской армии отдельные воины вообще не имели прямых связей с правителем. Они были преданы своим родственникам и, в конечном счете, племенным вождям. За исключением эпизодических обзоров, подобных тому, что был проведен в 1530 году, центральная администрация практически не контролировала численность, оснащение и состав кызылбашских войск. До преобразований Аббаси кызылбашские вожди были губернаторами провинций и командующими войсками, поддерживаемыми их провинциями. Центральный режим имел минимальный контроль над провинциальными силами и правительствами. С точки зрения военного управления, слабость сефевидского режима в период с 1514 по 1594 год заключалась в отсутствии центрального контроля над провинциальной армией или в лояльности провинциальной армии правителю. Один из аспектов реформ Аббаса был направлен на решение этой проблемы.