– Мне не нужна твоя смерть, – с грустью сказала повелительница исмаритянок, – за каждую из вас я готова отдать свою жизнь. Нас устроит только победа, – голос царицы окреп и зазвенел стальными нотками под сводами просторной залы. – Разбить серьёзного противника дорогого стоит. После выигранной кампании можно диктовать условия Риму и даже выторговать мирное соглашение.
Селестрия, внимательно вглядываясь лица соплеменниц, продолжила:
– Я приложу все силы, чтобы обязать заносчивых мужчин считаться с нами. Мы сохраним наше право на достойную жизнь без страданий и боли, страха и унижений. Мы своей кровью завоюем уважение у лицемеров и заставим их безаговорочно признать свободу всех северных женщин.
– Эйхове! – прокричала царица, в порыве поднимая сжатый кулак вверх.
– Эйхове! – в едином порыве прокричали мятежницы, вскакивая со своих мест.
Исмаритянки всецело доверяли предводительнице, верили в её военный талант и в умение предугадывать действия противника, поэтому, не колеблясь, с готовностью положили бы свои жизни на жертвенный алтарь борьбы за независимость.
-–
Эверт стоял на невысоком холме, наслаждаясь лучезарным утренним солнцем, смотрел на небо, на бескрайнюю синеву, по которой безмятежно и величественно проплывали облака. Римский полководец полной грудью вдохнул глоток свежего воздуха, который пьянил и разгонял кровь по венам, поднимая настроение в душе. Он намерено не смотрел на Вуртудиакт, простирающийся вдалеке. Ворота города были открыты настежь, около них толпились несколько сот женщин, в ожидании победителей. Не желая нарушить одиночество консула, немного позади от него находились командиры легионов. Однако пауза затягивалась. Проявляя нетерпение, Таниат первым решил прервать уединение Лапита.
– Нас дожидаются, – пробасил великан, приближаясь к стратегу.
Лапит разочаровано вздохнул, прощаясь с романтическим настроением, и нехотя перевёл взгляд на крепость.
– Смотри, выстроились, как ягнята послушные, такое впечатление, что задумали недоброе, – скептически заметил Вероний.
– Повторяются: заманят, устроят праздник, а потом попытаются разделаться с нами, – ответил Эверт.
Вслед за другом к полководцу подошёл Марк Аниций. Он услышал, что говорил наместник, и с ходу предложил:
– Может, не будем рисковать? В четвёртом легионе есть воин похожий на тебя. Зовут его Гастий Тирент. Оденем его в твои доспехи, посадим на твоего коня, и пусть покомандует от твоего имени на пиру сегодня вечером.
Консул молчал, сказанное казалось ему разумным. Поколебавшись, Лапит кивнул головой, соглашаясь с доводами легата, и промолвил:
– Ладно, готовьте бойца, инструктировать его буду сам.
И обращаясь к Таниату, приказал:
– Вероний, со своего легиона выделишь две тысячи человек для сопровождения Гастия. Нескольким воинам выдашь доспехи легатов, чтобы они изобразили свиту.
– Будет исполнено, – с лёгкой усмешкой ответил громила.
Таниат повернулся к небольшой группе вестовых стоящих поодаль и махнул рукой, подзывая одного из них к себе. Посыльный второпях подбежал. Вероний негромко, но чётко отдал распоряжение. Солдат выслушал, прижал кулак к груди в знак повиновения, чётко повернулся и бросился исполнять повеление вышестоящего офицера.
Остальные легаты приблизились к Эверту, внимательно прислушиваясь к беседе.
Наместник оглянулся, обвёл командиров внимательным взглядом и продолжил говорить:
– Предположим, что мы поверили женщинам и попались в заранее приготовленную западню, однако мятежниц слишком мало, чтобы расправится с пятью легионами. Даже если в крепости укрылись ещё тричетыре тысячи дикарок, всё равно сил недостаточно.
– Зачем оставлять столь малое количество заговорщиц, если они не смогут выполнить поставленную задачу? спросил Кнэл.
– Вероятно, чтобы усыпить нашу бдительность. Скорей всего вольные охотницы в самый разгар веселья попытаются уничтожить весь командный состав римского войска. Одновременно отборный отряд воительниц прорвётся к воротам города, чтобы впустить главные силы восставших женщин. Лишенные общего руководства, легионы скорее всего будут уничтожены, – пояснил Эверт.
– Но наши солдаты никому не уступают в смелости, храбрости, в умении воевать. Каждый легион в отдельности, заняв круговую оборону, сможет дать отпор любому врагу, и уж тем более не уступит в бою с дикарками, – возразил Даций Оруз.
– Элемент неожиданности, удар из засады обескровит наши ряды, и если к утру легионы ещё будут сопротивляться, их просто выпустят из города, чтобы нагнать и уничтожить в чистом поле, немногие выберутся из долины, – с грустью заметил стратег.
Тем временем привели Гастия Тирента. Высокого роста, смуглый от природы, с приятными чертами лица, он и вправду был похож на Эверта.
Завидев своего двойника, консул жестом приказал остановиться, повернулся к своим легатам и произнёс:
– Чтобы избежать поражения, мы поступим таким образом.
С этими словами полководец вытащил меч из ножен и остриём клинка стал чертить на земле схему города.
