Теперь, когда давление неприятеля ослабло, пришла пора вольным охотницам оглядеться. Они находились в самом глухом месте города, несколько десятков заброшенных домов маячили невдалеке, однако в центре нежилого квартала находился действующий колодец. Зарена поняла, что миссия провалена, им не вырваться из кольца. Пугал плен, пугал возможный позор и бесчестие, поэтому жрица «Священного» отряда быстро пришла в себя и стала организовывать круговую оборону вокруг заброшенных зданий. Первым делом она приказала перекрыть подручными средствами неширокие проходы между домами. В ход пошли брошенные телеги, небольшие брёвна, найденные тут же во дворах, остатки забора, кое-какая домашняя утварь и много другого разного хлама. Получилось что-то вроде завалов, за которыми притаились воительницы, готовые отразить любое нападение. Перекрывая подходы к импровизированным нагромождениям, Зарена расставила лучниц на крышах, чтобы сверху поражать неприятельских воинов. Понимая, что спасения не будет, заговорщицы готовились к последнему бою. Одни наносили ритуальные рисунки на лицо, другие молились, взывая к небу и прося покарать недругов, остальные исмаритянки дежурили у баррикад, с тревогой ожидая штурма, но атаки не последовало. Легионеры, которые находились всего в сотне метров, сами второпях возводили укрепления, блокируя небольшой район, в котором затаились мятежницы.
После трагических событий ночи, словно нехотя наступило утро, тяжёлая конница Дионы так и не дождалась открытия городских ворот. Селестрия, глядя на высокие крепостные стены, на мелькавшие между зубьями силуэты воинов, не рискнула отдать приказ о начале штурма. Она повернула голову и увидела усталые лица соратниц, в глазах которых угадывалась безнадёжность и растерянность. Желая приободрить сподвижниц и поднять у них боевой дух, царица пустила коня галопом, пронеслась вдоль нестройной шеренги всадниц, остановившись на небольшой возвышенности, чтобы её хорошо было видно и слышно. Серебряные доспехи зеленоглазой предводительницы, отсвечивали яркими бликами в лучах восходящего солнца. Указывая рукой на город, она заговорила:
– В этом логове притаился грозный и коварный враг, который всеми силами пытается отнять у нас свободу и превратить нас в рабынь. В бою за нашу независимость сложили свои головы Персифора, Зарена и многие другие наши соплеменницы. Мы запрём римлян в этих стенах и заставим с голоду есть кошек, мышей, а потом и друг друга. Они сполна заплатят за наши слёзы и отчаяние. Так мы отомстим за смерть наших подруг и отстоим своё право на счастливую жизнь. Подняв скакуна на дыбы, потрясая рукой, сжатой в кулак, Селестрия прокричала:
– Эйхове! – боевой клич исмаритянок.
– Эйхове! – в едином порыве, как эхо, повторили тысячи женских голосов.
Царица отвела свои войска в полевой лагерь, построенный римлянами накануне, таким образом, перекрыв выход из долины.
А внутри крепости, в лагере Зарены мятежницы, натерпевшись от ночного происшествия, спали вповалку возле завалов. И если бы легионеры предприняли даже не атаку, а лёгкую вылазку, они без хлопот захватили бы заговорщиц врасплох. Предводительница «Священного» отряда, выйдя проверять караулы, с трудом растолкала несколько послушниц, чтобы те несли дозорную службу. Авторитет начальницы был настолько непререкаем, что воительницы подчинились. Восстановив посты, жрица направилась к одноэтажному просторному зданию, огороженному невысоким забором, чтобы немного передохнуть и подумать над сложившейся ситуацией. Во внутреннем дворе дома находились две воительницы, назначенные верной Анзаной нести круглосуточную охрану. Первая помощница Зарены принимала деятельное участие в организации обороны решительным поведением, а порой и неприличными шутками в адрес легионеров, старалась поднять боевой дух попавших в ловушку соратниц.
Первая половина дня прошла относительно спокойно, а в полдень, когда ярко светило солнце, ветер стих и казалось, что сейчас случится что-то необычное, римляне открыли проходы в укреплениях и отпустили исмаритянок, взятых ночью в плен. Весь женский стан пришёл в движение. Послушницы «Священного» отряда считали своих соплеменниц погибшими. Девушки обнимались, прыгали от радости, многие плакали, однако вновь прибывшие принесли печальную новость о смерти Персифоры. А пока воительницы радовались чудесному воссоединению, Зарена первая поняла, в какую западню загнали их мужчины: в лагере не было еды. Мятежниц ждала мучительная смерть.
По другую сторону укреплений, на римской стороне, стоя на возвышенности, Эверт, Лапит и Даций Оруз наблюдали за бесшабашным весельем на противоположной стороне.
– Такая необузданная беспечность поражает, если учесть, что у дикарок абсолютно нет провианта, – выразил свои сомнения светловолосый легат.
