– Постой, милая, – ускоряя шаг, чтобы приблизится, крикнул Оруз.
Жрица повернулась и побежала обратно в свой лагерь в надежде затеряться среди виднеющихся невдалеке домов, римлянин последовал за ней. Зарена быстро проскочила разобранный завал, резко завернула за угол ближайшего здания, стрелой пролетев с десяток шагов, ловко шмыгнула в первую открытую дверь, которая вела во двор, и притаилась за забором, при этом выдернув гладиус из ножен.
Воин на мгновенье упустил цель преследования, проскочил немного дальше ворот, за которыми скрывалась предводительница «Священного» отряда, и остановился в растеряности.
Зарена, взглянув в щель, увидела подставленную спину. Мгновенно оценив обстановку, воительница захотела увидеть этого гордеца, валяющегося в луже крови и молящего о пощаде. Она бесшумно, как рысь, метнулась к Дацию, на ходу перевернув клинок, лезвием вниз, намериваясь располосовать позвоночник мужчины от шеи до поясницы.
Подскочив к римлянину, жрица замахнулась мечом, держа его двумя руками за рукоять, но рассечь хребет воину не успела. Легат кожей почувствовал опасность, в последний момент резко повернулся и, увидев тень нападающей, инстинктивно поднял левую руку, согнутую в локте. Удар пришёлся по скользящей, в районе лучевой кости, разрезав мышцы очень глубоко. Зарена победоносно впилась взглядом в глаза римлянина, намериваясь увидеть там какое-то подобие страха или боли. Оруз усилием воли сдержал эмоции, рвущиеся наружу. Ни один мускул не дрогнул на лице воина. Даций не зря был командиром легиона и славился тем, что молниеносно принимал правильные решения. Он мгновенно понял, что должен сделать что-то неординарное, что-то необычное. Не обращая внимания на кровь, хлеставшую из раны, молодой человек, поддавшись очарованию незнакомки, произнёс первое, что пришло в голову:
– Как же долго я тебя искал.
– Что? – почти инстинктивно вырвалось у предводительницы.
И видя, как в её очах гаснут зловещие огоньки, не говоря ни слова, поднял прекрасную наяду и понёс к римскому лагерю.
Она, подавшись неизведанному порыву души, машинально обвила руками стройную шею Дация, расположив свой меч у него между лопаток. Легат нёс жрицу размеренно и спокойно, бережно прижимая воительницу к себе, говоря ей нежные слова:
– Давно мечтал о тебе. Мечтал безнадёжно и во сне, и наяву. Влюбившись в твой образ, который пригрезился мне однажды ночью, я начал искать тебя. В каких только странах ни побывал, какие беды ни вынес, даже в Африку занесло. Но сейчас с тобой я счастлив, что могу любоваться твоим ликом, твоей улыбкой, слушать твой нежный голос.
Зарена внимательно и сосредоточенно смотрела ему в лицо, пытаясь понять, насколько римлянин лжет, хотя ей безумно нравилось то, что он говорил. Поравнявшись с завалом, который находился на границе женского городка, предводительница словно очнулась от завораживающих чар и грозно потребовала:
– Отпусти меня.
Оруз чувствовал, что вместе с кровью уходят и силы, поэтому осторожно поставил воительницу на землю, и глядя в её большие серые глаза, признался ей:
– Как же я тебя люблю, самую прекрасную из всех невест Юпитера.
Эти слова поразили жрицу до самой глубины души, она ошарашено молчала.
Даций воспользовался паузой и наклонился, чтобы поцеловать Зарену. Почувствовав движение мужчины, предводительница «Священного» отряда, будто сбрасывая пелену волшебного сна, мгновенно отскочила назад. Не в силах больше причинить римлянину боль, мятежная дикарка коснулась мечом своего горла и сказала:
– Приблизиться ко мне я перережу себе шею.
Легат в растерянности остановился, не зная, что ожидать от неё дальше.
Видя, что светловолосый гордец не проявляет попыток к сближению, Зарена опустила клинок и уже почти с нежностью проворковала:
– Иди, воин, перевяжи свою рану, – и, немного помолчав, добавила, – мы не воюем больше с вами.
Немного с опозданием появилась Анзана, за ней, еле поспевая, бежали несколько послушниц. Увидев мужчину на своей территории, девушки не задумываясь, направили копья на чужака, намериваясь поразить его в самое сердце.
– Остановитесь, мы прекратили враждебные действия, – властно произнесла жрица, повернулась и пошла прочь от этого места.
Исмаритянки в нерешительности остановились, растерянно посматривая на Анзану и не зная, что предпринять.
– Пусть римлянин уходит, – старшая помощница устало махнула рукой, подтверждая приказ, и бросилась догонять свою предводительницу, чтобы услышать объяснения.
Оценивая ситуацию, Даций решил, что лучше отступить сейчас, пока была возможность. Сделав несколько шагов назад, он не удержался и крикнул вслед уходящей воительнице:
– Я приду за тобой, милая.
