При этих словах послушницы озадаченно переглянулись, Анзана резко обернулась, и только Зарена сделала вид, что не слышала этой реплики, лишь тень улыбки коснулась её уст. Ей нравился этот отважный воин, не боявшийся никого, даже злых духов, и раненый он держался так, что его стойкости можно было только позавидовать. Молодой женщине хотелось упасть в объятия любимого, целовать, обнимать, слушать его сильный и ровный голос, но она упорно уходила от него прочь.
Шагавшая рядом Анзана спросила:
– Что это всё значит?
– Мы заключили с мужчинами мир.
– Мир?
– А как ты собираешься воевать? Ночью пробираться к римлянам в лагерь, брать у них продукты, а днём, выспавшись и утолив голод, идти сражаться с легионерами? – жестко парировала жрица «Священного» отряда.
Анзана понимая правоту собеседницы, молчала. Тем временем девушки добрались до просторного одноэтажного здания (инсулы), принадлежавшего ранее богатому горожанину. Дом был с большими окнами и просторными комнатами, которые теперь занимала Зарена.
И всё ещё не веря, что так легко наступило перемирие, старшая послушница коварно заметила:
– Но ты чуть не убила этого несчастного.
– Так не убила же, – открывая дверь во внутренний двор, иронично промолвила воительница.
– И мы можем беспрепятственно ходить к ним в гости?
– Сколько угодно, только не все сразу, дождитесь хотя бы вечера, – проговорила Зарена, и, повернувшись лицом к послушнице, назидательно добавила, – помни, некто не может, да и не должен нас обижать, иначе смерть тому, кто попытается это сделать.
– Я все поняла, мы будем очень осторожны, – ответила Анзана.
Еле дождавшись, когда главная жрица исчезнет из виду, верная помощница повернулась и с лёгким сердцем отправилась к исмаритянкам, чтобы рассказать приятную новость.
Расставшись с предводительницей «Священного» отряда, Даций, зажимая рану, из которой хлестала кровь, двинулся сторону римского лагеря. Каждый шаг давался ему с большим трудом, ноги слабели, голова кружилась, легат боялся упасть и показать свою беспомощность наблюдавшим за ним воительницам. Собрав всю силу воли, он, не шатаясь дошёл до завала, по которому быстро спускались на встречу к нему римские ветераны. Подхватив под руки своего командира, солдаты с лёгкостью перенесли его через препятствие. Донесли до роскошной двухэтажной виллы, которую облюбовал для себя Даций. Изувеченную руку зашили, перевязали, Оруз, с трудом разлепляя веки, нашёл взглядом стоящего рядом старшего офицера, и еле ворочая языком, приказал:
– Завалы окружающие женский городок разобрать, часовых не выставлять.
Трибуны, дежурившие у постели, переглянулись. Немного помолчав, молодой человек, опережая повисший в воздухе вопрос, пояснил:
– Сегодня я заключил мир с воительницами.
– Ничего себе мир, чуть не отправили к праотцам, – заметил квестор Кезон Палий, человек железного самообладания, чьё лицо и тело было покрыто шрамами. В легионе за ним закрепилась слава отчаянно храброго и бесстрашного военачальника.
– Сегодня, может быть завтра, ждите в гости воительниц и чтобы ни один волос не упал… – пробормотал Даций, проваливаясь в спасительный сон.
Все присутствующие поспешили покинуть помещение, дабы не нарушать покой своего командира.
Вечером, когда с десяток караульных сидели вокруг костра на закате уходящего дня и рассказывали занятные истории, неожиданно показались несколько прекрасных наяд, которые с большой осторожностью ступали по римской территории. Впереди всех шла Анзана в серебряных доспехах, без шлема, постоянно озираясь и не до конца доверяя мужчинам, предполагая от них какой-нибудь каверзы. На всякий случай девушки были вооружены с головы до ног. Увидев крадущихся воительниц, солдаты растерялись и замолчали, не зная, чего ожидать от исмаритянок. Они принялись бесцеремонно разглядывать их. Возникла неловкая пауза, которая могла затянуться и перерасти в стадию непонимания и раздражения. Такая вольность привела бы к разрыву робкой попытки примирения. Вовремя спохватился один из ветеранов и дружёлюбно выкрикнул:
– Проходите к огню, сейчас мясо пожарим.
Дозорные опомнились и приветливо заулыбались, охотно уступая гостьям места поближе к огню. Непринуждённое поведение мгновенно растопило лёд отчуждения, послушницы немного стесняясь, присоединились к воинам. Молодость и желание общаться сделали своё дело: не прошло пятнадцати минут, как взрыв смеха разнёсся над лагерем, вызывая у одних легионеров доброжелательные чувства, у других напротив жгучую зависть. Героиней дня стала Анзана, бойцы вспомнили, как она гордо и величаво противостояла целому воинскому подразделению. К этой весёлой компании подошёл квестор Кезон в полном боевом облачении, в пластинчатых доспехах, массивные наплечники придавали ему и без того статной фигуре грозный вид. Постояв немного в стороне и послушав разговоры, он обратился к послушницам:
– Мои люди подготовили огромную виллу, так что если желаете отдохнуть, можете расположиться в просторных помещениях.
