– А если мы не захотим? – суживая глаза, спокойно спросила Анзана и как бы невзначай положила руку на рукоять меча, который висел на поясе.
Уловив жест, квестор понял, что его слова насторожили гостью. Усмехнувшись, он ответил:
– Вы свободны в своем выборе: можете уйти, а если хотите, останьтесь.
И, будто потеряв интерес к собеседнице, Палий, не обращая больше внимания на девушку, присел к костру, поднял с земли прут и стал беззаботно переворачивать угли.
Анзана, видя, что римский командир не проявляет агрессии, завязала разговор с рядом сидящим легионером, а сама искоса посматривала на могучего офицера. Воительница чувствовала его силу, исходящую от него решительность и уверенность. Невероятная симпатия завладела сердцем Анзаны, и преодолевая собственную робость, она спросила:
– Почему у вас так много шрамов на лице?
Кезон поднял голову и удивлённо посмотрел, собираясь мыслями, каквдруг один из солдат, сидящий неподалёку, пояснил:
– Он всегда в самой гуще сражения и никогда не отступает.
– Ты не боишься даже злых духов? – не унималась любознательная дикарка.
– Да никого он не боится, кроме своего легата, – не унимался острослов.
Дружный хохот звонко разнёсся по лагерю. Кезон сдержано улыбнулся.
– Ладно, теперь и нам пора, – произнесла Анзана, пристально посматривая на своих спутниц, которые под строгим взглядом старшей послушницы стали торопливо собираться.
– Пройдёшься с нами, храбрый римлянин? – задала вопрос Анзана, кокетливо убирая с бровей непокорную прядь волос. Квестор встал, подошёл к заранее приготовленным факелам, которые лежали чуть в стороне, поднял их. Одну палку с намотанной на неё пенькой и пропитанной смолой отдал исмаритянкам, вторую сам запалил от костра и высоко поднял светоч над головой, освещая дорогу. Палий шёл нарочно медленно, провожая бойкую воительницу. Дойдя до места, где ещё вчера находилась оборонительная линия, они остановились. Пробил час расставания, Кезон вдруг спохватился, он так и не спросил имени незнакомки, поэтому спешно задал мучавший его вопрос:
– Как же тебя зовут?
Анзана невольно стушевалась, затем неожиданно для себя игриво пошутила:
– Скажу после восхода солнца.
– Значит, ты придёшь завтра?
Воительница резко повернулась, приблизилась к собеседнику так, что почти коснулась серебреными доспехами, стоящего напротив воина. Дикарка приподнялась на носочки, пристально всматриваясь в глаза собеседнику, и с любопытством спросила:
– А ты, ты будешь ждать?
– Только тебя и буду надеяться увидеть.
Старшая помощница «Священного» отряда нечего не ответила, быстро повернулась, скрывая пленительную улыбку на своих губах, и легко зашагала в направлении женского лагеря, растворяясь, как мираж, в черной пелене ночи.
