Селестрия была потрясена от короткой встречи с Зареной. Впервые в жизни в её душу закралось сомнение в правильности войны, которую она провозгласила. Отведя войска в сторону Хадриаполиса и разбив лагерь в нескольких милях от города, она вместо себя командовать армией назначила Фестану. Следуя зову сердца, царица отправилась за советом к Меотиде.
Зеленоглазая предводительница пробиралась по лесу знакомыми тропами, эти места она знала с детства. День стоял погожий, солнечный, щебетание птиц наполняло душу какой-то особой радостью и умилением. Добравшись до места, откуда начинался неприметный посёлок, а далее, насколько хватало глаз, простиралось огромное озеро, очаровывая душу необъятной синевой, и вдохнув опьяняющего свежего воздуха, повелительница исмаритянок три раза громко свистнула. Из землянки, расположенной невдалеке, выбежала невысокого роста девчушка и приставила ладонь ко лбу, защищая глаза от ярких лучей. Она внимательно всматривалась в сторону чащи. Наконец разглядев гостью, приветливо замахала царице рукой. В этой глуши, прячась от войны и разрухи, постоянно находились несколько сот женщин, которые по разным причинам, никогда не участвовали в восстании. Они по-прежнему занимались охотой, рыбной ловлей, заготовкой лечебных трав, выращиванием овощей.
В сопровождении маленькой проводницы Селестрия вошла в неказистую с виду мазанку, в центре которой горел огонь. Вокруг очага расположились лесные жительницы, которые занимались заготовкой еды, у дальней стенки на мягких тюках уютно устроилась Меотида.
Размеренная и спокойная жизнь приучила поселянок сдерживать свои чувства, поэтому восторженного приёма не последовало.
– Приветствую вас, – сердечно поздоровалась воительница.
– И тебе мы все желаем здравия, – ответила седая женщина.
Эту зеленоглазую красавицу в серебристых доспехах все любили и уважали: за беспримерную храбрость, за волю к победе, за попытку сделать мир чуточку лучше.
– Что привело тебя к нам? – спросила ведунья.
Повелительница исмаритянок присела к огню, явно не торопясь с ответом. Тогда знахарка кивнула присутствующим поселянкам, и те удалились, не смея возражать. Оставшись наедине, Селестрия заговорила:
– Ты, наверноё, знаешь, что произошло с Зареной?
– А что произошло с Зареной?
– Она вместе со своими послушницами переметнулась в стан врага, к тому же утверждает, что у неё будет ребёнок.
– Жалеешь, что отпустила её?
Царица задумалась, а после небольшого размышления сказала:
– Не знаю, когда мы начинали вместе, не было более отважной и непримиримой сподвижницы, казалось, что так будет всегда. Вчера я увидела в Зарене другие черты характера, которые не видела раньше. Ни капли сожаления о том, что произошло, более того, она готова была сразиться с нами.
Меотида зачарованно смотрела на пламя костра. В полнейшей тишине зазвучал её ровный, спокойный голос:
– Она выбрала свой путь, пыталась защитить свою любовь, разве можно её осуждать за это?
– А как же наши клятвы, наши идеалы, наше дело, наконец? – изумилась Селестрия.
– Ну, знаешь, жизнь меняется, а вместе с ней меняются и идеалы, кроме того, не забывай, что твоя подруга носит под сердцем дитя, это куда важнее, чем ваша борьба за независимость, – наставляла собеседницу главная жрица.
Говоря эти слова, Меотида внимательно наблюдала за предводительницей исмаритянок и видела, как та гордо вскинула подбородок, пытаясь возразить. Жрица просила её:
– Ты сюда пришла узнать, надо ли простить Зарену?
Зеленоглазая воительница удивлённо кивнула головой.
– Ты её уже простила, поэтому и отпустила, – убеждённо сказала седая женщина, – пролив кровь подруги, ты бы посеяла сомнение и неуверенность в своих рядах.
В ответ царица лишь грустно усмехнулась, но на душе стало немного легче от осознания того, что не зря она милосердно обошлась с Зареной.
– Ещё одна проблема, которая меня беспокоит, – снова обратилась Селестрия к главной жрице, – это полководец Эверт, что коварен и хитёр. Мы навязываем ему сражение, он избегает, дважды мог нанести нам урон, но не сделал этого, коварством переманил Зарену. Знаешь, матушка, я приготовлю ему ещё одну ловушку и окончательно разделаюсь с ним.
Меотида задумалась: «Нет, не всё так просто, не зря стратег не хочет кровопролития, он как добрый дух оберегает исмаритянок. И пока такой человек стоит во главе римской армии, в крае будет сохраняться относительное равновесие».
Внимательно посмотрев на собеседницу, седая женщина произнесла:
– Нельзя убивать этого Эверта, погубишь его сама сгинешь.
И чтобы добавить вес своим словам, добавила:
– Так духи говорят.
На склоне своих лет Меотида по собственному опыту знала, что такая своенравная и свободная девушка, как Селестрия, может с лёгкостью игнорировать её совет и сделать всё по-своему. Поэтому, чтобы в памяти собеседницы запомнились услышанные слова, главная жрица сказала:
– Теперь оставь меня, наши боги благословляют меня на жертву во имя нашего дела.
С благоговейным душевным трепетом поднялась царица со своего места и, отступая спиной к выходу, проговорила:
– Благодарю тебя за совет, матушка.
