В огромном прямоугольном зале без окон просторные своды поднимались высоко вверх и сходились в одной точке, образуя широкую полусферу, в которой, если громко крикнуть, раздавалось голосистое эхо. Дубовые столы, стоявшие по периметру помещения, были накрыты белоснежной материей. На чистом поле скатерти, как островки в огромном море, стояли блюда, возбуждающие аппетит: сладкое мясо, языки фламинго, блюдо из печени рыбы, различные салаты. Печенье и сладости были изготовлены в виде животных, птиц, колец, пирамид, венков, кренделей. В пироги были запечены изюм, сыр, миндаль. Некоторые блюда были приготовлены во фритюре, в том числе шарики из кислого теста, обжаренные в оливковом масле, политые мёдом, посыпанные маком. Много было выпечено булочек: творожных, миндальных и фруктовых.
Когда приглашённые на пир гости расселись по местам, Эверт поднялся во весь свой могучий рост и, держа кубок с вином в руках, произнёс речь:
– Поднимая бокал, я боготворю богов за встречу двух мировв этом просторном зале. Благодарю всех собравшихся за понимание момента, за проявленное терпение и прекращение военных действий. Пусть в этом крае никогда не прольётся кровь, пусть ни одна женская слеза разочарования не появится на ваших нежных и красивых глазах. Сознательно оставляя свободу каждой девушке, мы в свою очередь обязуемся их защищать и оберегать от всевозможного нападения варваров. Так выпьем же, друзья, за наших дорогих воительниц, находящихся здесь с нами.
Закончив говорить, стратег поднёс к губам кубок, намериваясь выпить веселящее зелье. Все находящиеся в зале исмаритянки дружно посмотрели на Селестрию, как бы молчаливо вопрошая её разрешения. Повелительница не торопясь взяла бокал, медленно поднесла его к лицу, как будто собираясь пригубить, и глядя на своих соратниц, важно сказала:
– Нам нравиться тост, мы тоже желаем мира и благоденствия и хотим, чтобы мужчины были нам опорой во всём.
При этих словах все присутствующие встали и дружно выпили, с энтузиазмом поддержав своих вожаков. Гости приступили к еде, пир начался с большим воодушевлением. Пожелания сыпались одно за другим, вино лилось рекой. Каждое новое блюдо, которое приносилось поварами, встречалось с интересом, смехом и улюлюканьем.
К столу были поданы великолепно копчёное сало и ветчина, приправленная перцем, семенами сельдерея и сушеной мятой, сильфием, мёдом, уксусом и гарумом. Внесли и поставили перед гостями зайчатину. Среди гурманов такое блюдо считалось деликатесом, заправленное под соусом из перца, чабера, репчатого лука, гулявника, душистого эля и оливкового масла.
В какой-то момент Селестрия, облокотившись на спинку стула обратилась к Лапиту, произнесла:
– Всё хорошо, только музыки не хватает.
Полководец, оторвавшись от еды, не спеша вытер губы салфеткой, хлопнул в ладоши, подавая знак, чтобы впустили музыкантов. Под сводами просторной залы зазвучала спокойная очаровательная мелодия. Повелительница исмаритянок встала и плавно пошла вдоль столов, выгнув спину, откинув руки назад. Дойдя до часового, стоящего у дверей, воительница резко повернулась и как бы невзначай легонько задела караульного подолом своего платья. Воин, поддавшись искушению, двинулся было за зеленоглазой гостьей, но перехватив предостерегающий взгляд наместника резко остановился, при этом потерял равновесие и упал, под высокими сводами помещения эхом прокатился грохот. Многие гости веселыми шутками отметили неловкость стражника. Селестрия, не обращая внимания на упавшего солдата, грациозно продолжала движение в такт очаровательной мелодии.
«Настоящая царица», – отметил про себя Эверт, восторженно любуясь, грациозными движениями светловолосой чаровницы.
Исмаритянки, вином разогнав кровь по жилам, повскакивали со своих мест, чтобы поддержать свою предводительницу в танце. После безудержного веселья воительницы вновь расселись по местам, чтобы перевести дух. В этот момент по знаку полководца внесли главное блюдо праздника целого кабана под холодным соусом лобистока, приправленного тимьяном, душицей, зирой, семенами укропа, резаными луковицами, поджаренным миндалём, а также финиками, мёдом, уксусом и дефрутуром для цвета. Под занавес подавали рыбное филе под соусом из яиц и запеканку из цесарки, приправленную сыром, перцем, гурамом и вином. Пиршество продолжалось почти до рассвета. Когда на небе показалась светлая полоска восходящего солнца, девушки из «Железной» сотни, не участвовавшие на пиру, бережно усаживали своих развеселившихся подруг на специально приготовленные повозки. Зато Селестрия выглядела так, как будто только приехала на пир, а не уезжала с него.
Эверт вышел проводить гостей в сопровождении нескольких воинов охраны.
Желая поддержать предводительницу, полководец взял её под локоть. Зеленоглазая красавица оглянулась, сурово посмотрелв в глаза Лапиту и тихо, но с твёрдостью в голосе, произнесла:
– Я поеду верхом.
Царица мягко освободила руку, не желая принимать помощь. Повернувшись к подошедшей к ним Шейн, приказала:
– Коня мне, немедленно.
