Диона понимающе обняла за плечи маленькую воительницу и примирительно сказала:
– Вернётся Селестрия, и мы попросим, чтобы хотя бы этих двоих она пощадила.
Собеседница по-детски уткнулась носом в плечо соратнице, соглашаясь с ней.
Путь повелительницы исмаритянок и Эверта пролегал по открытой территории. На царице красовалась люцерна (накидка или плащ), расшитая жемчужными нитями. Ноги прикрывали широкие шаровары, очень удобные при езде на лошади. Подражая римлянам, стопы непокорной воительницы украшали изящные сандалии. Из оружия у неё ничего не было, только в складках одежды был спрятан кинжал, приготовленный для смертельного удара. Отъехав довольно далеко от лагеря, они всё ещё находились в зоне видимости. Поэтому предводительница исмаритянок намеривалась заманить своего спутника подальшеи придать этому действию непосредственный вид. Она обернулась к нему, и игриво улыбаясь, крикнула:
– Догоняй.
При этом с силой ударила пятками по бокам вороного. От неожиданности конь с места встал на дыбы. Пытаясь удержаться, всадница натянула поводья, и в этот момент узда лопнула. Исмаритянка, ухватившись за гриву и напрягая все силы, с большим усилием смогла усидеть на спине жеребца. Ахалтекинец почувствовал свободу. Дико раздувая ноздри, степной пегас словно расправил крылья. С бешёной скоростью он нёсся по полю. Селестрия намощно повисла на шее у иноходца и уже не могла повлиять на ситуацию. Быстро оценив опасность, наместник подстегнул своего рысака, помчался во весь аллюр, догоняя несчастную. Полководец быстро настиг взбешённого скакуна и железной хваткой схватил за остатки повода, останавливая испуганное животное. Эверт ловко спрыгнул на землю. Он стремительно подскочив к Селестрии, и успел подхватить на руки ослабевшую царицу, которая находилась в полуобморочном состоянии. Лапит бережно положил её на траву, подставив под её голову свои колени.
Селестрия устало открыла глаза, томно посмотрела на полководца, нащупывая рукоятку кинжала, и вдруг спросила:
– Зачем ты спас меня?
Римский воин со всей серьёзностью ответил:
– Пришёл искать смерть, а подарил тебе жизнь.
– Но почему? – воскликнула предводительница, приподнимаясь.
– Во имя любви, – консул наклонился, с нежностью заглядывая в зелёные глаза красавицы, как будто нарочно подставлял спину для удара.
Что-то дрогнуло внутри воительницы, её ладонь безвольно скользнула на землю. Царица осторожно прислонилась переносицей к подбородку полководца и прошептала:
– Должна убить тебя.
Не отвечая на реплику Селестрии, Эверт произнёс:
– Когда впервые увидел тебя, во время атаки на земляной городок, моё сердце затрепетало, застучало так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди.
Исмаритянка посмотрела в глаза стратега, пытаясь заглянуть в душу мужчины.
– Наконец-то я встретила достойного соперника, – сказала она.
Наместник осторожно обнял непокорную предводительницу и ласково прижал к себе.
– Прошёл полмира, чтобы найти тебя, – молвил Лапит.
Ещё долго они разговаривали и не могли наговориться.
Стало смеркаться, когда влюблённая пара появилась в женском стане.
Гекта и Диона хитро переглянулись, когда увидели их вместе. При свете факелов все исмаритянки вышли из палаток. Подняв голову, Селестрия посмотрела на встревоженных женщин, и уже обращаясь к Эверту, тоном в котором слышались железные нотки, приказала:
– А сейчас вы должны покинуть нас.
Внимательно посмотрев в непроницаемые глаза своей спутницы, полководец понял, что лучше сейчас не возражать. Повернувшись к своим легионерам, стратег отдал распоряжение:
– Собираемся. Уезжаем.
Через пять минут наместник Фракии во главе эскорта покинул гостеприимный лагерь.
Царица поднялась на возвышенность, чтобы все воительницы могли её видеть, и громко произнесла:
– Сегодня мы заключили мир. Сегодня нам обещали, что над нашими головами никогда не взлетит плеть унижения, нам обещали защиту и заботу о нас и наших детей. Незамужние девушки могут носить на поясе кинжал или короткий меч в целях самообороны. И запомните самое главное: никогда не давайте себя в обиду, уважайте себя. Завтра те, кто разделяет со мной мои взгляды, вернётся со мной в город. Никого не держу и не заставляю. Кто хочет уйти к озеру, пусть идет, но твёрдо знаю, что война – это бессмысленноё истребление друг друга. Мы должны думать о жизни.
Селестрия замолчала, оглядела подруг, стоящих в первых рядах, блестящие глаза Дионы, благодарную улыбку Гекты, растерянный взгляд Шейн и уже тише добавила:
– А сейчас надо идти спать.
Предводительница повернулась, чтобы спуститься с возвышенности, как услышала боевой клич, вырвавшийся из тысячи уст:
– Эйхове, эйхове, эйхове, – скандировали исмаритянки.
Царица смотрела на огни факелов, окружавшие её повсюду. Яркое пламя заполоняло огромное пространство, сливаясь в темноте в бескрайнее море огня. Нарушая ночную тишину, восторженно и радостно воительницы приветствовали слова предводительницы радостными криками. Зеленоглазая охотница всматривалась в ликующие лица соплеменниц и улыбалась.
На следующий день почти девять тысяч девушек присоединились к римскому войску.
