– Всем немедленно разойтись, – и уже обращаясь старшему офицеру, ехавшему рядом, продолжил, – зачинщика и того с разбитой рожей взять под стражу, провести дознание.
Разобравшись с инцидентом, командир легиона тронулся было с места, как вдруг неожиданно уздечку перехватила исмаритянка.
– Мне необходимо видеть вашего полководца, подвезёшь? – она испытующе посмотрела на всадника.
Римлянин внимательно окинул взглядом незнакомку. «Красива, ухожена, ведет себя раскованно, и самое главное в глазах светится смелость и гордость» – подумал про себя воин.
– Поехали, – Кнел протянул руку, помогая воительнице забраться на коня.
Удобно устроившись на лошади, Шейн боком облокотилась на грудь наездника, ощущая силу и уверенность могучего мужчины, успокоилась и почувствовала себя в полной безопасности.
Доехав до резиденции наместника Фракии, воительница ловко соскочила с лошади, стремительно взбежала по ступеням и скрылась за массивными дверями здания.
Монтилей только взглядом проводил юную незнакомку. Тряхнув головой, словно отгоняя от себя наваждение, он спешился. Передав поводья подбежавшим легионерам, легат не спеша двинулся на доклад к полководцу.
Ненамного опережая своего провожатого, сестра царицы всесокрушающим ураганом ворвалась в просторную комнату, где шло совещание военного совета во главе с Эвертом, а по правую руку от него сидела Селестрия.
На шум, все сидящие за столом командиры, обернулись.
Не обращая ни на кого внимания, Шейн без предисловий, обратилась к предводительнице исмаритянок.
– Мне надо срочно поговорить с тобой.
В комнате повисла гнетущая тишина. Первым пришёл в себя консул, и, чтобы избежать неловкого положения, он встал и спокойно произнёс:
– Перерыв, продолжим немного погодя.
Офицеры встали и вышли, перейдя в другое, свободное помешение.
Когда зал для заседаний опустел, Селестрия обеспокоено спросила у сестры:
– Что случилось?
Шейн многозначительно посмотрела на Эверта.
Разгадав её намерения, царица усмехнулась:
– Можешь доверять ему, как мне.
Шатенка потупила взор, несмело пожелала:
– Пусть на мне женится один римлянин.
Наместник и предводительница исмаритянок переглянулись.
– Необычная просьба, – после недолгой паузы, озадачено заметил полководец, – и кто же твой избранник?
– Не знаю, – уже совсем рассеяно выдавила из себя лесная дикарка, и словно вспомнила нечто важное, вскинула голову вверх, спешно добавила:
– Он должен сейчас прийти сюда.
Селестрия с тревогой посмотрела на своего мужа, боясь, что тот неправильно поймёт объяснения родной сестры. Но у консула на лице не дрогнул не один мускул. Лапит отодвинул от стола рядом стоящий стул, сел и спокойно стал ждать.
Дверь со скрипом отворилась, вошёл Кнел Монтилей и, по римскому обычаю произнёс:
– Приветствую тебя, наместник Фракии.
И как положено, легат замер, ожидая ответа.
Эверт вопросительно взглянул на Шейн. Воительница, перехватив взгляд стратега, утвердительно кивнула.
Полководец поднялся и, обращаясь к воительницам, попросил:
– Оставьте нас, наедине.
Сестры вышли, но хитрая Шейн притаилась в коридоре, оставив щель, чтобы слышать разговор.
Консул внимательно посмотрел на своего подчиненного и сухо поинтересовался:
– Что же произошло, между тобой и этой девушкой?
Воин недоумённо пожал плечами, пояснил:
– Юная дикарка, нарвалась на пьяную компанию. Я приказал заключить под стражу зачинщиков, провести дознание, а незнакомку привёз сюда.
– И это всё? – прохаживаясь по комнате, задал вопрос наместник.
– Всё, – искренно ответил Кнел.
– Ну и как ты относишься к ней? – продолжил спрашивать полководец.
– Она красива, и даже нравится мне, но… – начал было объяснять легат.
В этот момент дверь с шумом раскрылась, стремительно влетела Шейн, подскочила к молодому человеку и обвила руками его шею, прошептав при этом:
– Спасибо, милый.
Монтилей непонимающе посмотрел на Эверта, словно вопрошая совета, стратег улыбнулся и развёл руками.
После пышной и весёлой свадьбы Кнела и Шейн вся «железная сотня» постепенно перебралась в город.
–
Сервилий который день страдал от бессонницы. Перед экспедицией во Фракию он переболел лихорадкой, затем, собравшись силами, провёл начало кампании в полном здравии, был активен и энергичен. Теперь легат в отсутствии боевых действий заметно сдал. Напомнили о себе старые раны, сильно стала ломить поясница, простуженная в походах. Всё чаще стал мечтать старый воин о домике на берегу речки с дородной молодой хозяйкой. На всех свадьбах убелённый сединой, мудрый патриций был желанным гостем, но с тоской посматривал в сторону своих более удачливых друзей, уже женатых. Могон понимал, что молодость и силу уже не вернуть, поэтому взял за правило под видом загородной прогулки с небольшим эскортом уезжать из Хадриаполиса на несколько дней. Он облюбовал небольшую тихую заводь на берегу реки, затерянную среди холмов, где с наслаждением проводил большую часть своего времени: природа завораживала взор, тишина успокаивала душу, ветер будоражил мысли и вдохновлял надежду.
