Только Шейн и несколько сот воительниц ушли в лесную чащу.
В отсутствие Селестрии оставшиеся конные легионы возглавила Фестана. Оставляя Хадриаполис за римлянами в надежде, что легионеры не станут преседовать исмаритянок, она как опытный тактик отвела войска к городу Танзос, сохраняя за собой возможность в случае наступления неприятеля укрыться в непроходимой чаще.
На берегу Исмарского озера, подальше от наежженых дорог, в небольшой плетёной хижине с соломенной крышей предводительница мятежниц собрала военный совет. За грубо сколоченным столом на деревянных скамейках расположились: Леандра, Шейн и ещё с десяток девушек, которые являлись старшими отрядов. Фестана стояла у входа, облокотившись на дверной косяк. У противоположной стены на удобном стуле расположилась Меотида.
Многие воительницы, несмотря на отсутствие боевых действий, пришли в полном вооружении.
Фестана в искусно драпированном плаще, в складках которого был скрыт острый короткий меч, выжидала, когда наступит тишина. Распущенные черные волосы украшал золотой ободок, с гранатовым камнем посередине. Темно-вишнёвый корунд хищно поблёскивал от случайно попадавших на него солнечных лучей, завораживая всех присутствующих свой красотой, словно наделяя обладательницу такого символа магической силой и властью. Обведя взглядом присутствующих, заместительница Селестрии убедилась, что все собравшиеся смотрят на неё, и заговорила первой:
– На сегодняшний день мы достигли наивысшего могущества, установили в крае порядок, избавив население от грабежей и разорения, заставили считаться с нами высокомерных римлян.
– И подарили им два города, – зло перебила Леандра.
Фестана никак не отреагировала на реплику, только покосилась на говорившую соплеменницу и продолжила:
– Теперь надо определиться, что делать дальше?
Леа, тряхнув непокорными ярко-каштановыми волосами, встала с места. Льняные доспехи, повторявшие форму её тела, смотрелись на бунтарке безукоризненно. Нижняя часть такого панциря разрезалась на ленты (птеруги), не стесняя движений ног.
– Предлагаю продолжать борьбу, несмотря на то, что те, кому мы доверяли, смалодушничали и предали наше дело.
– Прекрати, Леа, – мягко, но твёрдо сказала Меотида. На ней был плащ из толстой ткани, седые волосы прикрывала грубая накидка, – Селестрия сделала то, что нужно было сделать. Стала на защиту всех женщин, когда нас хотели сделать рабынями, и с честью заключила мир, дабы избежать бессмысленного истребления исмаритянок.
Когда знахарка закончила говорить, Леандра огляделась, ища поддержки, и бросив взгляд, на рядом сидящую, Шейн, обратилась к ней:
– Что скажешь, командир «железной сотни»?
Сестра Селестрии растерянно посмотрела вокруг, и неопределённо ответила:
– Не знаю, – вскочила с места и стремительно покинула хижину.
В помещении повисла гнетущая тишина. Молчание нарушила Фестана, хладнокровно заявила:
– По праву первой заместительницы царицы приказываю прекратить все военные действия.
Сделав паузу, воительница строго поглядывала на присутствующих соратниц, но никто не посмел возразить. Выдержав паузу, она продолжила:
– Мы возвращаемся в город Танзос. Промышляем, как и раньше, – рыбалкой и охотой. И пока я возглавляю исмаритянок, никто больше не прольёт крови.
Замолчав, предводительница выразительно посмотрела на Леандру. Подчиняясь большинству, бунтарка отвернулась, ничего не ответив.
Меотида, глядя на Леандру, понимала, какие тёмные силы терзали её душу, поэтому, недобро усмехнулась.
Прошло несколько месяцев, и непокорный край зажил обычной провинциальной жизнью.
Отгремела пора свадеб. Воительницы в первое время казались небожителями, сошедшими на грешную землю. Потом всё свыклось, повседневность стала привычкой. Обыденность потихонечку съедала яркие эмоции, притупляло эйфорию праздника в новоиспечённых союзах. В некоторых семьях стало сквозить непонимание, нежелание понять другую сторону, отказ менять свои взгляды ради любимой или любимого. На этой почве стали возникать ссоры и мелкие скандалы.
В один из таких будничных дней на дороге, ведущей в Хадриаполис, появилась Шейн с отрешённым лицом и распущенными каштановыми волосами. Даже сейчас она была одета в кольчугу, и на поясе красовалась восточный кинжал с золотой рукоятью. Исмаритянка вошла в город, и пошла по главной улице, направляясь к ратуше. Вдруг из переулка наперерез девушке высыпала небольшая компания полупьяных солдат. Заводила этой ватаги недавно поругался со своей супругой, и видя перед собой потенциальную жертву, решил зло подшутить над неожидающей подвоха, красавицей.
– Посмотрите, какая штучка, – зловеще вращая глазами, завопил раздосадованный верзила, – давайте вытряхнем её из железной скорлупы.
Дикарка рванула кинжал из ножен и рукоятью клинка ткнула в зубы, протянувшему к ней руки, какому-то вояке. Тот завопил от боли и отступил. Шейн отскочила к стене, рядом стоящего дома, приготовилась к отпору. В этот момент по улице зацокали копыта лошадей – это Кнел Монтилей с не большим эскортом спешил на доклад к наместнику.
Мгновенно оценив сложившуюся ситуацию, легат приказал:
