– С добрым днём, прекрасная невеста Юпитера, – поднял руку Сервилий, приветствуя подъезжающую к нему воительницу.
– И тебе крепкого здоровья, – серьёзно ответила предводительница конницы, и только уголки рта чуть тронула улыбка.
– Сердечно просим присоединиться к нашей трапезе, – Могон, отступая на шаг, широким жестом пригласил исмаритянок в шатёр, где своего часа дожидался праздничный обед.
Каких только яств не было на огромном столе: яйца, всевозможные салаты, овощи, устрицы, различные рыбные блюда, искусно зажаренные перепела и фазаны, приправленные оливковым маслом и пряностями. Подали вино, приготовленное из виноградных выжимок и изюма специально для женщин.
Когда все расселись по широким лавкам, со своего места поднялся седовласый легат и, поднимая кубок, произнёс:
– Хвала всемогущему Юпитеру, который покровительствует нам. Ещё вчера мы не знали о существовании друг друга, а сегодня мы собрались, чтобы совместно торжественно отпраздновать начало дружеского союза между нашими отрядами, который, я надеюсь, перерастёт в полное сотрудничество и взаимовыручку.
Замолчав, легат пристально посмотрел на Фестану, пытаясь угадать её реакцию на сказанные слова, но воительница даже бровью не повела. Сервилий продолжил:
– Мне хочется выпить за этот край, по-своему красивый, чтобы здесь в этой долине мы обрели свой дом, и если боги нам помогут, то и семью. Чтобы недра этой земли никогда не иссохли, чтобы минули нас злая доля войны и разорения. За процветание.
Все присутствующие встали, когда легат закончил говорить. Весело перебрасываясь шутками, выпили. Затем сели, закусили, завязалась непринуждённая беседа. За столом время летит незаметно, уже и вечер наступил, исмаритянки засобирались домой. Провожая желанную гостью, Могон затосковал. Печальные мысли о расставании тревожно отозвались в его душе, и он грустно заметил:
– Мы лихо начинаем воевать друг с другом, не задумываясь о последствиях наших поступков, а как доходит до сердечных дел, так возникают трудности, двух слов порой связать не можем.
– Что ты хочешь сказать, воин? – спросила Фестана, хищно посматривая на собеседника.
– Послушай, – Сервилий, впился взором в глаза дикарке и, промолвил, – мои волосы покрылись сединой, поэтому не буду ходить вокруг да около: выходи за меня замуж.
Женщина напряжённо молчала, а после недолгой паузы выдавила из себя:
– Вот так сразу, и замуж?
– А что, – продолжал настаивать легат, – отстроим дом большой и светлый на берегу реки, наймём слуг и будем разводить коней. Скакуны всегда будут востребованы, если боги помогут нам, выведем новую породу лошадей.
Могон замолчал. Сердце, как в юношеские годы, сильно колотилось, в ожидании ответа.
После небольшой паузы воительница с нежностью произнесла:
– Мне надо подумать.
Фестана повернулась, лихо вскочила на застоявшегося скакуна, с места пустив жеребца в карьер, и через мгновенье скрылась во тьме, увлекая за собой остальных исмаритянок.
Дни мелькали со скоростью волн, бьющихся о берег, разбивая на мелкие частички надежду, сотканную из лоскутков ожидания. Поначалу Сервилий ещё питал иллюзию, что дикарка примет его предложение, но прошло больше двух недель, а от неё не было весточки. И наступил такой момент, когда легат махнул рукой на свои чаяния, привыкая к одиночеству, как один из часовых, находящийся на холме, прокричал:
– Вижу всадницу, которая направляется к нам.
Могон, как был в тунике, с неприбранными волосами, одним прыжком вскочил на коня, и поскакал навстречу гостье. Через минуту, легат увидел молоденькую вестовую, которая, вскинув руку и, показывая направление на небольшую возвышенность, проговорила:
– Она ждет тебя там.
Пустив иноходца в галоп, римлянин, понёся к вершине.
Взлетев на пригорок, Сервилий увидел Фестану. Закутавшись в грубый шерстяной плащ, она сидела возле небольшого шатра. У её ног был расстелен широкий ковёр, уставленный всевозможными яствами. Вместо приветствия воительница широким жестом пригласила седовласого легата к трапезе, произнеся при этом:
– Выпей вина со мной, воин.
Могон ловко соскочил с лошади, не спеша подошёл к импровизированному столу, сел на заранее приготовленную подушку, взял кубок и неторопливо пригубил опьяняющее зелье, элегантно закусив виноградинкой. После небольшой паузы онспросил
– Полагаю, что, позвав меня сюда, ты хочешь мне что-то сказать?
– Ты прав, римлянин, – как бы принимая правила игры, с вызовом ответила дикарка, – мне есть, что сказать.
Выждав немного, чтобы посмотреть на реакцию собеседника, и видя, что легат не проявляет агрессивной нервозности, предводительница добавила:
– Я принимаю твоё предложение, но у меня есть одно условие.
– Какое это условие? – осторожно спросил Сервилий.
– Моё приданное – это город Танзос и несколько тысяч исмаритянок, и о них надо позаботиться.
– Что ты, хочешь сказать?
– Предоставить моим воительницам кров и защиту.
– Что касается защиты, то я как командир легиона и как мужчина обещаю безопасность и неприкосновенность тебе и всем женщинам, что последуют за тобой.
Фестана улыбнулась в ответ.
– Но это ещё не всё, – продолжила она.
