Сервилий вопросительно посмотрел на собеседницу.
– Когда крепость перейдёт под ваш контроль, многие исмаритянки уйдут в лес, не все девушки готовы принять правила, которые вы предлагаете. Обещай мне, что уговоришь наместника Фракии не преследовать моих соплеменниц – с тревогой заглядывая в глаза легата, пояснила дикарка.
Могон утвердительно кивнул головой.
– Не беспокойся, Эверту не нужна ваша кровь, к тому же мы никого не гоним, кто хочет остаться в городе, пусть остаётся, места всем хватит, мы с тобой можем остаться в Танзосе, и поселится на вилле на берегу реки.
Сервилий замолчал, разливая вино по бокалам, незаметно наблюдая за Фестаной.
Воин с удовлетворением отметил про себя, что беспокойство собеседницы постепенно улеглось, уступая место безмятежности.
Нарушая тишину, легат поднял сосуд с веселящим хмельным напитком, провозглашая тост:
– Давай, выпьем за искренность, промелькнувшую между нами, за то, чтобы понимание было полным и безоговорочным, чтобы в нашей семье царили только любовь и уважение.
Одновременно подняв кубки, Могон и Фестана осушили бокалы до дна. Легат смачно провёл ладонью по губам, впитывая в себя ароматный запах выпитого зелья, и озорно воскликнул:
– Через три дня я вернусь за тобой в Танзос, за это время подготовь место для пира, расставь столы в ратуше и жди меня в полдень на ступеньках здания. Когда я появлюсь, мы и сыграем свадьбу.
Воительница, внимательно всматриваясь в глаза Сервилия, спросила:
– Ты сдержишь данное мне слово?
– Клянусь! – последовал ответ.
Исмаритянка встала, приблизилась к Могону, наклонилась, и почти касаясь его щеки губами, прошептала:
– Я буду ждать тебя.
Отступив от римлянина, она быстро подошла к скакуну, и с лёгкостью вскочив на жеребца, помчалась прочь. Сервилий посмотрел вслед удаляющейся женщине и улыбнулся.
Ровно через три дня к городу Танзос подъехала свадебная процессия. Впереди на отборных скакунах ехали двести юношей, одетых в светлые туники. Кони, изысканно, причёсаны, гривы украшены цветами. Далее следовала специальная повозка, запряжённая четверкой отменных жеребцов, в которой на мягких подушках в сопровождении римских легатов, во главе с Эвертом, в белой тоге сидел Сервилий, золотой венок покрывал его седую голову. За ними несколько человек вели молодого бычка, для откупа за невесту. Замыкала колонну добрая сотня молодых людей, на вороных, элейской породы, вооружённых копьями, на которых развивались разноцветные флажки. У каждого воина с левой стороны был приторочен к попоне тюк с вином и яствами. Юноши распевали хвалебные песни, создавая радужное настроение себе и всем окружающим. Пройдя раскрытые ворота крепости, необычное шествие собрало огромное количество женщин. Они высыпали на улицу, удивляясь большому числу гостей, восторженно приветствовали праздную колонну, приветливо махая руками, широкоплечему жениху, и понимая, к кому едет свататься статный вельможа. Добрались до ратуши, где на ступеньках каменного здания, в окружении близких подруг ожидала своего избранника Фестана, ярко-красное платье облегало её статную фигуру. Волосы, собранные в пучок, прикрывала невесомая накидка ядовитого желто-оранжевого цвета. На руках блестели золотые браслеты.
Сервилий, несмотря на свой преклонный возраст, ловко выбрался из повозки, быстро взбежал по лестнице. Подойдя к своей избраннице, Могон, чеканя каждое слово, торжественно произнёс:
– Клянусь богами, которые благоволят нам, что наша встреча была не случайна. Всю жизнь мечтал о тебе, а сейчас, стоя лицом к лицу, хочу назвать тебя своей женой. Ты согласна?
Вместо ответа женщина, молча, кивнула в знак согласия. Сервилий подхватил свою воительницу на руки и под рукоплескания легатов вошёл в здание, увлекая за собой друзей и соплеменниц Фестаны за собой.
Три дня продолжался пир, так город праздновал свадьбу последнего холостого легата.
–
