– Среди трофеев я нашла трёхсторонние наконечники, закрепим к ним верёвку. Ночью подберёмся к крепостной стене, я и мои подруги выстрелим из лука. Крюки зацепятся с тыльной стороны бойницы, мы заберёмся по канату наверх, проникнем в город и откроем ворота, – изложила свой план Риата.
– Наконечники стрел обернем материей, чтобы не слышать звука удара в ночи, – продолжила мысль предводительница и после небольшой паузы добавила: Только будь осторожна, понимаешь, чем рискуем?
Молодая женщина кивнула в знак согласия.
– Ладно, – подвела итог разговору повелительница исмаритянок, готовь свой отряд к походу, да и позови ко мне Этеру.
Фракийка молча склонила голову в знак повиновения, и неспеша удалилась.
В ожидании помощницы Леандра зашла на половину шатра, предназначенную для отдыха. Посредине находилась огромная кровать, украшенная балдахином. Рядом стоял резной туалетный столик из красного дерева. В противоположном углу небрежно лежали римские трофеи. Леандра подошла к куче хлама и стала машинально перебирать предметы. В руки ей попал цилиндрический футляр, в котором хранился свёрнутый в трубочку пергамент. Машинально отложив бумагу в сторону, предводительница какое-то время рассматривала другие вещи. Затем повернулась и взяла свиток. Бунтарка задумалась и присела на край кровати, завораживающе смотря на запечатанный папирус. В шатёр стремительно вошла Этера, легкую тунику на её талии поддерживал неширокий ремень. Она, придерживая рукой нож, висевший на поясе, в ожидании приказа остановилась у входа в шатёр и осторожно спросила:
– Зачем звала меня?
Властительница встрепенулась, сбрасывая оцепенение глубокой задумчивости, посмотрела на помощницу и встала, отложив тубус с содержимым в сторону. Не отвечая на вопрос, сурово приказала:
– Поднимай исмаритянок, идем на Доросторум.
Ночь выдалась тихой и безмятежной ни дуновения ветра, ни лёгкого шороха. Звенящая тишина окутала землю, лишь хлопанье крыльев пернатого хищника нарушало мирную идиллию. Деревья застыли, как часовые, в темноте принимая причудливые формы. На небе не было ни одной звёздочки, только одинокая луна сиротливо освещала землю. Риата и несколько её соплеменниц почти вплотную подкрались к крепостной стене. Мятежницы не разговаривали, общались между собой только жестами. Дочь вождя вложила стрелу в лук, натянула тетиву, прицелилась и выстрелила. Где-то за стеной глухо стукнул наконечник, обмотанный тряпицей. Потянув за верёвку, дикарка старалась, чтобы трёхсторонние крючки зацепились за какой нибудь выступ; наконец ей это удалось. С силой дёрнув за бечеву и убедившись в надёжности крепления каната, она стала быстро подниматься по нему наверх. Воительница преодолела уже две трети пути, и до желаемой амбразуры осталось совсем не много, как вдруг за бойницами послышалось движение, показалось пламя факела. Совсем рядом из чёрного проёма стрельницы высунулся воин, который высоко поднял руку, сжимая в кулаке метательный дротик. Риате на мгновенье почудилось, что стражник промахнётся, но жуткая боль в плече заставила ослабить хватку, непроизвольно разжать ладони и отпустить верёвку…
Ставка Леандры находилась на невысоком холме. Туда и принесли исмаритянки труп фракийки. Непримиримая бунтарка сидела на гнедом скакуне в окружении свиты. Посеребрённые доспехи повелительницы блестели во тьме. Судорожно сжав рукоять короткого меча, она соскочила с коня, подошла и склонилась над погибшей, провела рукой по бледному лицу знахарки, которое казалось спокойным и невозмутимым. Громко сказала, чтобы все присутствующие слышали:
– За смерть нашей целительницы мы жестоко отомстим римлянам, а сейчас мы отступаем.
Выполняя приказ, несколько воительниц ловко подхватили тело Риаты, унося её с собой. Подобно призрачным теням, мятежницы бесшумно растворились в темноте.
–
Начавшийся сезон дождей принёс с собой холодные ночи и порывистый ветер, заставляя жителей края кутаться в тёплые одежды. Солнце всё реже появлялось днём, изредка выплывая из-за облаков, робкими лучами скользя по поверхности земли не в силах обогреть её. Дующий с востока морской воздух наполнял атмосферу особой чистотой и свежестью, от вздоха, которого захватывало дух и наполняло душу бодростью и лёгкостью. Природа готовилась к зимней спячке, сбрасывая листья, как будто укрывая почву разноцветным одеялом.
