На следующее утро Эверт экстренно собрал военный совет, на котором помимо римских легатов присутствовала Селестрия. Здесь же находились командиры женских отрядов, не было только Сервилия, по причине внезапно открывшейся болезни и Фестаны она как верная жена хлопотала по уходу за ним.
На повестке дня стоял один вопрос, какие меры нужно предпринять, чтобы усмирить «непримиримых» исмаритянок. Не успели приступить к обсуждению, как двери залы, в котором шло заседание, с силой распахнулись, и в помещение ворвался Лусиан Крипт в боевых доспехах, в сияющем шлеме, в пурпурном плаще, расшитом золотом, поразив всех присутствующих своим неожиданным появлением. Не давая времени, всем присутствующим осмыслить, что происходит, племянник Полибия достал свиток и стал читать вслух:
– По постановлению всемогущего сената приказано: отстранить главнокомандующего, Лапита, за неисполнение своих прямых обязанностей и вступление в сговор с зачинщиками восстания с целью распространение крамолы по всей республике, и препроводить его под конвоем в Рим для проведения расследования.
Эверт сжал кулаки, усилием воли сохраняя холоднокровие и в душе жалея только о том, что слишком поздно узнал о событиях в восточных землях и не успел предотвратить разгоревшийся с новой силой мятеж. Всех присутствующих в зале сковало оцепенение, первыми опомнились Вероний Таниат и Даций Оруз, они вскочили со своих мест, обнажив мечи, намериваясь изрубить незваного консула на мелкие куски. Лапит мгновенно понял всю опасность положения, поэтому властным тоном приказал:
– Немедленно прекратите, – и уже мягче добавил, – вы что, не видите, он только этого и добивается, провоцируя вас на конфликт.
Легаты остановились, озадачено оглядываясь на полководца.
Вошли стражники новоявленного стратега и встали по бокам Эверта. Подчиняясь обстоятельствам, наместник Фракии неспеша отстегнул от пояса клинок, и усмехнулся в бороду, передал его Крипту. Лусиан порывисто выхватил оружие из рук первого консула, повернулся и быстрым шагом зашагал вон из помещения. Старшему конвоиру пришлось слегка подтолкнуть Лапита в спину, давая понять арестованному, чтобы он двигался к выходу. Легендарный полководец в сопровождении охраны покинул зал заседания.
После ухода Лусиана все присутствующие легаты, не сговариваясь, посмотрели на Селестрию, словно спрашивая у неё совета.
– Необходимо выяснить, куда поместят моего мужа, – царица выразительно посмотрела на Марка Аниция, тот понимающе кивнул головой.
– Не знаю, что мы медлим, поднимем легионы и отобьём нашего командира, – пробасил Вероний.
– Нельзя сейчас трогать этого напыщенного павлина, – предводительница исмаритянок хлопнула рукой по столу, приводя растерявшихся командиров в чувство.
Таниат недовольно отвернулся, будто у него отобрали его любимую игрушку.
– Понимаю твою осторожность, – ступил в разговор Кнел Монтилей, – нам сейчас только войны не хватает, но можно небольшим отрядом, внезапным наскоком, вернуть свободу Лапиту.
– Мы, наверное, так и сделаем, – подытожила царица.
Немного помолчав, предводительница заговорила:
Необходимо уничтожить Леандру, пока она не натворила новых бед. Сделать это надо без лишнего шума и неоправданных жертв. Кого же послать?
– Зарену! Моя жена в отличной форме и рвётся в бой, – громко сказал Даций.
Воительница от неожиданности вздрогнула.
– Она вроде должна родить? – глядя себе под ноги, рассеяно задала вопрос Селестрия.
– У нас растет сын, – пояснил легат.
– Рада за вас, – тихо проговорила царица, и немного помолчав, спросила:
– Помощь нужна?
В ответ Оруз отрицательно покачал головой.
– Передай ей, что я надеюсь на неё, – с чувством выдохнула повелительница.
Римлянин кивнул, соглашаясь.
– Сейчас расходимся, а вечером встречаемся у меня, – оглядев всех присутствующих и не встречая возражения, предводительница исмаритянок вышла из помещения.
День выдался холодным, пронизывающий ветер гулял по пустынным улицам, наводя тоску на редких прохожих. Город замер в тревожном ожидании, в какую сторону качнётся колесо судьбы.
Расположившись во дворце и заняв самые лучшие комнаты, Крипт был очень доволен собой. Ему удалось убрать с дороги главного конкурента, осталось дело за малым препроводить арестанта в Рим.
Попивая молодое вино, Лусиан в белоснежной тунике возлежал на мягких подушках и строил в мыслях картины триумфального возвращения. Вдруг в покои быстро вошёл начальник личной охраны и произнёс:
– К вам на приём просится Рей Эквиний.
Все ещё витая в облаках, второй консул спросил:
– Кто это такой?
– Префект третьего легиона, из армии Лапита, – последовал ответ.
– Что же он хочет? – чуть приподнял голову молодой человек.
Офицер только неопределённо пожал плечами:
– Говорит, по важному делу.
– Ладно, зови, – снисходительно разрешил Крипт, откидываясь на пуховое изголовье.
Воин поспешил выйти. Почти сразу даже не вошёл, а будто вкатился тучный человек. Его полноту скрадывал грубый солдатский плащ. Движения и даже поза необычного посетителя говорили о полном угодничестве, только маленькие глазки горели неистовым светом.
