Потом мы неторопливо походили по усадьбе, и я показывал то, что позавчера мне показывал Войкович. Хвалился. Даже до курятника дошел, где, помимо дюжины кур и красавца-петуха, жила пара гусей, три индюшки и, наособицу, три дюжины перепелок. Все под маскировочной сетью.
– От налоговиков прячетесь? – пошутил Влад.
– Коршуны у нас тут резвятся.
– А ружьишка поновее у тебя нет? Я видел в курительной старые ружья, могу и их приспособить, но тогда порох чёрный понадобится, а у тебя его, конечно, нет.
– Ружьишко подобрать можно, и порох сыщем, а нет – так сделаем, но стрелять в коршунов, филинов, лис, зайцев и прочую дичь не моги: это мой персональный заповедник. И вообще, ты что, не настрелялся на службе?
– Меня это успокаивает – стрельба. Без нее чего-то не хватает. Нет, не по… Ну, ты понял. Сам процесс: берешь винтовку, заряжаешь, целишься… Мне не нужны даже волки, я согласен на мишень. Хотел воздушку купить подержанную, они совсем не дорогие, мне по средствам – жена не дала. Да и где мне с дивана стрелять? Это я тут приободрился… Хотя, боюсь, и сейчас стрелок я аховый. Как комиссовали – ничего стреляющего в руках не держал.
Было видно, что запасы бодрости у Влада на исходе, и мы вернулись на террасу, где ждал полдник, как в пионерском лагере. По стакану простокваши. Каждому.
Пили мы простоквашу так, как рекомендуют диетологи: не спеша, маленькими глотками, с перерывами. Так требует переход с условно «городского» ритма питания на здоровый сельский, о которой написано в толстой медицинской книге «Einführung in die Diäologie», изданной в Берлине аккурат в августе одна тысяча четырнадцатого года. Книгу принесла Анна Егоровна по просьбе Влада «чего-нибудь почитать». Газеты он прочел ещё в городе. Ну, а я нет, я газет вообще давненько в руки не брал, за исключением служебной надобности, когда в «английской комнате» «Трактира на Пятницкой» какой-нибудь джентльмен требовал к пятичасовому чаю бренди и газету, обычно тот же «Коммерсант» или спортивное, «Советский спорт», «СЭ». Джентльмену газета по статусу положена.
Ну, а раз я теперь вроде барина, могу тоже почитать.
На удивление, выходило приятно. Не прыгала в глаза реклама, не канючили, чтобы отключил Adblok, и грамматических ошибок было немного меньше. Немного, но меньше.
Мы почти допили простоквашу, когда случилось воздушное происшествие. Коршун в небе схватился с невидимым противником, а потом с победным клёкотом полетел к дубраве.
А на землю что-то упало. Метрах в ста от нас. То есть я четко видел все детали, но сообразил не сразу. Дронт, конечно, дронт. Беспилотный летательный аппарат.
Все-таки допив простоквашу, мы, опять же не спеша, пошли к побеждённой машине. Не доходя пяти шагов, Влад остановил меня:
– Погоди, эти штуки бывают и мёртвые опасны.
Сам он, видно, опасностей не боялся. Подошёл, сделал круг, подошел совсем близко, наклонился.
– Не, не тот случай. Смотри!
Подошел и я. По виду – детская игрушка, упала и разбилась.
– Ну, так почти и есть. Если в стране таможня нормальная, можно из Китая выписать детали долларов на пятьдесят, а то и дешевле, и собрать на радость детям. А можно и готовый взять. Над соседями летать, подглядывать, над озером, над полем. Долго не проработает, ресурс не тот. Но это другое – он показал наклейку. Красным по белому было напечатано «ООО Аргус».
– То есть это не самоделка?
– Не, это дочка какого-нибудь «Оборонсервиса». Детали из Китая, сборка в Китае, наклейка тоже в Китае. Но стоит уже раз в десять дороже. Или в сто. Для серьёзной работы малопригоден, для серьёзной работы фирменный купят, израильский, а эти раздали по губерниям, мол, применяйте нанотехнологии в поисках преступников. Вот так залететь на чужую усадьбу, посмотреть, нет ли мака или конопли. Как будто для этого нужен дрон.
Я огляделся.
– Мака нет. Коноплю тоже не культивируем, разве что дикая, заповедная. Опять же шубохранилищ и дворцов для уточек нет. Зачем кому-то запускать дрон?
– Для отчета. Или посмотреть на твою реакцию. Вон у тебя коршун какой! А ночью, поди, филин сторожит спокойствие наших границ? Таких, действительно, стрелять грех. Стыжусь своих намерений, оправдываюсь неведением.
Я посмотрел на коршуна, но он уже скрылся в листве дерева.
Влад перехватил мой взгляд:
– Ну, снять его они не снимут, вряд ли, это снайпер нужен мирового класса. Или подобраться поближе? Проще отравленного мяса подбросить…
– Послушай, вот ты говоришь, а вдруг дрон все ещё работает? Не летит, но передает?
– Антенну-то я отключил на всякий случай.
– А внутренняя?
– Мощность у антенны слабая, само собой, требует прямой видимости. В полёте покрытие одно, а на земле в ста шагах уже молчание. Ну, в двухстах. Сейчас проверим, – он полез было поковыряться во внутренностях, но я перехватил его руку:
– Постой, чую я, тут непросто. Давай-ка я за рабицей схожу, накроем, тогда уж точно никакого сигнала, – и потащил прочь. Бегом. Влад понял, и когда дрон загорелся, мы были вне зоны поражения. Термитная смесь. Весь он не сгорел, но весь и не нужно. Микросхемы, записывающее устройство – в пепел.
