Я согласилась встретиться с Шарлен по одной-единственной причине: она вкрадчиво шепнула мне по телефону, что не говорила о своем намерении Жаку, ведь он никогда не позволил бы ей этого сделать. «
Ни туфель на высоких каблуках, ни платочка а-ля Бриджит Бардо на ней не было, она надела белье без утягивающего эффекта, чтобы сходу чувствовалось, что она пришла как подруга и я могла, если захочу, немного над ней посмеяться. Признаюсь, я нашла это весьма великодушным с ее стороны. Я ожидала, что она заявится, вырядившись в строгий офисный костюм, туфли в тон, элегантные украшения, но она решила сделать ставку на натуральность и пришла в каком-то сером хлопке, страшненьких босоножках и с блеклым лицом без косметики. Очень сложно нападать на кого-то в мешковатых шмотках – складывается впечатление, что он и так уже наполовину повержен. Судебным приставам и инспекторам парковок стоит обратить серьезное внимание на одежду такого рода.
Я пригласила Шарлен к себе во двор, чтобы она могла рыдать сколько угодно – в ресторане это не очень-то удобно – и свободно нести свою ахинею. Ночью шел дождь, поэтому я протерла насухо два стула. Когда она явилась, я, конечно же по ошибке, предложила ей третий, абсолютно мокрый. Бежевых льняных брюк на ней, как я мечтала, не было, но все же темный круг смачно прилип к ее ягодицам, которые, похоже, были упругими даже без утягивающего белья. Пробормотав извинения, я предложила ей другой стул, на сей раз нормальный. Хорошая актриса, она принялась расточать комплименты:
– Красиво тут у вас!
– Спасибо.
– Двор прекрасно обустроен.
– Ах да, это все Жак. Наверняка он и у вас что-нибудь симпатичное сделает.
– И терраса у вас красивая!
– У меня терраса, у меня!
– Да-да, прошу прощения.
– Ее приятель Жака сделал, Неллиган.
– Вот как! Возьму на заметку.
Дура. Мне захотелось плеснуть ей в лицо водой из кувшина, который я предусмотрительно поставила на стол, причем без стаканов – видимо, у меня было в планах окатить ее водой. Но все удовольствие, которое я получала от этой мысли, пока ждала Шарлен, улетучилось при виде ее незамысловатого прикида. Мне даже показалось неразумным тратить два литра свежей воды, раз я не смогу испортить ей укладку, кожаный жакет или искусный макияж.
– Ох, если б ты только знала, чего мне стоило приехать сегодня к тебе!
И глаза ее сразу увлажнились. Она широко их раскрыла и замахала растопыренными пальцами, как веером, делая вид, что хочет высушить слезы. Потрясающе. Шарлен Дюгаль рыдала в моем благоустроенном дворе, как корова. В тот момент я наслаждалась этим так же, как если бы лакомилась ломтиком ветчины с ананасом. К счастью, я удержалась от успокоительного жеста, не положила руку ей на плечо, а то могла бы, чего доброго, и придушить.
– Мы уже полчаса болтаем ни о чем, Шарлен. Переходи к делу.
– О, прости, да, извини. Я… прежде всего я хотела сказать, что понимаю тебя, я не хотела всего этого, и мне уже довелось пережить то, что сейчас переживаешь ты.
Меня не интересовало, что ей довелось пережить, – такое только для песен Франсиса Кабреля годилось. Я желала знать, в какой стадии отношений они сейчас находились, что намерены делать. Жак скользкой рыбой увиливал от ответа, когда я пыталась выяснить его планы. Ничего внятного, все под покровом дурацкой тайны, что скорее походило на желание потянуть время, чем на заботу обо мне. Сама себе врать я не могла: под толщей накопившейся горечи во мне все еще теплилась искорка надежды, которая вспыхивает, придавая смелости, когда стоишь на краю обрыва. В глубине души я все еще мечтала о возвращении Жака. Безусловно, это было своего рода отрицание, я отмахивалась от спасительной необходимости пережить ситуацию, вероятно считала это бессмысленным.
– Я хотела, чтобы ты знала… я… хнык-хнык-хнык… не стремилась к этому…
Бла-бла-бла, бла-бла-бла.
И тут я все же кое-что узнала об их отношениях, хоть ее фразы и состояли из отдельных малопонятных слов вперемешку со всхлипываниями, тем не менее я смогла реконструировать фатальную череду событий: случай, слабость, коктейль, конференция, руки, смущение, удивление, вина, да, нет, может быть, сердце, брак, любовь, крах (или трах, я не расслышала), уважение, жизнь, удар молнии, химия (чертова химия!), – все это перемежалось с многочисленными