– К маме, на месяц. Это был самый печальный месяц в моей жизни.
– Почему?
– Грустно было… Это больше не был наш дом, мне это не нравилось, никаких воспоминаний, не было привычных соседей, друзей, улочек, не чувствовалось, что мы дома, и если я просыпалась среди ночи, то не понимала, где нахожусь. А от вида из окна на парковку хотелось реветь.
– Когда ты снимала комнату, такого не было?
– Нет, я не считала это домом, жила с соседями по квартире и знала, что это временно. До́ма – это у мамы. Но у нее мне было плохо. Мне даже комнаты там не нашлось. Я спала на диване в гостиной, где целый день работал телевизор, составляя нам компанию. Маме там вполне нравилось: «Намного ниже квартплата, да и уборки меньше». А мне было грустно, очень грустно.
– Хм. А ты представляла, как будешь жить, если он все же не вернется?
Невероятно трудный вопрос, которого до сих пор мне удавалось избегать.
– Знаю, что хорошо бы сказать «да», но нет, пока не представляла.
– А вернись он, что бы ты сделала?
– Ну ты даешь!.. Не знаю. Тогда ему придется купить мне новое кольцо с охрененно огромным камнем!
– Огромным, как что?
– Огромным, как его проступок.
– И ты могла бы его простить?
Этот вопрос я задавала себе миллион раз. И представляла длинный крестный путь, которым он, прежде чем получить мое прощение, искупил бы свою вину за мою боль. Мне хотелось, чтобы он страдал, обвинял себя, унижался, упрашивал меня, умолял, валялся у меня в ногах.
– Возможно, да.
– Ты все еще любишь его?
– …
– Диана?
– Да.
Возможности для мести, которые мне предоставили Шарлен и Бланш, должны были меня успокоить, однако они, наоборот, пробудили во мне такую бешеную раздражительность, о которой я не подозревала. До сей поры. То ли раньше она находилась в спячке, то ли ее спровоцировал уход Жака, но, так или иначе, результат подобных встреч был один: я что-то ломала.
Жак часто упрекал меня за неумение расслабляться и был совершенно прав: у меня это не получалось. Началось все, когда я растила детей, продолжая работать с полной занятостью. Даже после их отъезда из дома, несмотря на кучу свободного времени, внезапно свалившегося на меня, сбавить темп не удавалось. Я по-прежнему завтракала стоя у кухонного стола, поход в парикмахерскую втискивала между супермаркетом, уборкой, работой над документами, организацией семейных праздников, помощью всем подряд. Время быстро улетучивалось, ведь я старалась приложить руку ко всему, будто боялась пауз. И удивлялась, когда коллеги рассказывали о прочитанных на неделе книгах или просмотренных фильмах.
И вот теперь я решила: начну расслабляться, скорее с целью доказать себе самой, что способна на это, чем с намерением укротить свою ярость. Я была готова на все, лишь бы у меня получилось, даже жить в грязи и питаться замороженными полуфабрикатами. Я приучала себя к ничегонеделанию как могла. И вечерами по средам мне это уже удавалось.
Мне нужно было прошерстить пакет документов от Мердока, чтобы выявить причину ошибки в заказе, сделанном поставщику. Раньше я бы сидела над бумагами до ночи. А этим вечером я решила заказать себе готовую курятину с картошкой фри и, расположившись на своей прекрасной террасе, съесть все до последнего кусочка без малейшего угрызения совести. Я не делала ничего, только отправляла себе в рот еду и наслаждалась ею. Между двумя глотками «Шато Марго» из нашего погреба, в котором еще полно было бутылок хорошего вина, ожидающих своего часа, я облизала пальцы от жирного соленого соуса. Да, настоящее кощунство. Вечер омрачало только одно: мой сосед, месье Надо́, принялся стричь газон и ровнять кусты. Он уже давно на пенсии, мог бы и среди дня этим заняться, когда остальные жители квартала на работе, но он решил привести в порядок сад непременно в моем присутствии.
Я соскребла со дна картонной коробки остатки соуса (не было бы никого рядом – вылизала бы ее) и ушла смотреть телевизор, развалившись, как подросток в приступе лени, на круглом ротанговом кресле – новый диван я пока не купила. Мои дети по очереди прошли этот период, и я прекрасно знала, что он собой представляет. Антуан же так до конца из него и не вышел.
Благодаря выпитому вину мне удалось посмеяться над совершенно дебильным шпионским фильмом, где плохие парни были уродливыми, а хорошие – красивыми, и стволы у них хоть и были поменьше, зато вреда наносили гораздо больше, чем оружие плохих парней. Маленькие, да удаленькие.
Я опоздала на несколько минут, чтобы следовать своему новому образу жизни. Меня ждала Клодина в сильном возбуждении. Она прыгала и хлопала в ладоши.
– Иди скорее к себе в офис, у тебя там сюрприз, огромный пакет!
– По какому случаю?
– Нет-нет! Это не я принесла!
– А кто?
– Жози.
– Кто это?
– Секретарша Жанпо!
– Джози?
– Ее настоящее имя – Жози.
– Правда?
– Я видела ее личное дело.
– Жози мне нравится больше.
– Да какая разница! Иди скорее открой!