В радиусе нескольких метров от нее раздались едкие смешки. Один старикашка заполнил образовавшуюся брешь: «Нет, этот живой еще, а там лежит его отец, и вот он уже готов!» Нисколько не смутившись, Андре намеревался было вылить на нас очередную порцию занудства, но тут Лори обошла его сзади, схватила шнур от микрофона и с силой дернула. Вилка заискрила и выпала из розетки. Всех точно холодной водой окатило – воцарилась тишина.
Ее нарушила мать Клодины, прыснув со смеху и на сей раз не пытаясь сдержаться. Готова поспорить, что она давно так не веселилась. Кто-то из сотрудников, отвечающих за организацию похорон, нашел верные слова, чтобы утихомирить публику: «Дамы и господа, вон в том небольшом зале поданы закуски». Народ двинулся рыбным косяком к двери в глубине зала. Речи, фейерверк и фуршет – церемония удалась.
Я прокладывала себе путь сквозь толпу – намеревалась поблагодарить Лори, обнять Клодину и уйти, – как вдруг увидела Жанпо, опасно красивого: он стоял в глубине зала, сунув руки в карманы. Видеться с ним не очень-то хотелось, в мои планы это не входило. Направляясь к нему, я постаралась быстренько привести в порядок лицо (промокнула губы, глаза, протерла под носом, пригладила брови). В уголках его глаз веером развернулись притягательные морщинки, на левой щеке появилась ямочка. На нем был безупречный темно-серый костюм. Джордж Клуни рядом с ним показался бы заморышем.
– Привет! Не думала, что ты придешь.
– Я совсем ненадолго.
– Немного эксцентричная семейка, да?
– Как и сама Клодина.
– Да, это правда.
Клодина эксцентричная, я скучная. Женщины-антиподы, и обеих бросили мужья.
– Что же, пойду поздороваюсь да поеду.
– Ты торопишься? Может, по сэндвичу?
– Почему бы нет?
Мы пробрались к столам с закусками, которые, вероятно, сварганила местная ассоциация домохозяек. Там были классические горки капустного салата, картофеля и макарон, ежики из шпажек с нанизанными на них оливками, маринованными корнишонами и луковичками, фаршированные яйца, соломка из сырых овощей с соусом (изысканная смесь кетчупа и майонеза) и небольшие треугольные сэндвичи из белого и темного хлеба с обрезанной корочкой. Я схватила один наугад, изо всех сил стараясь показать, что довольна своими формами и могу позволить себе есть все подряд. Не повезло – попался с паштетом. Не существует ни единого способа элегантно съесть сэндвич с паштетом. Ни единого. Жанпо довольствовался кусочком сельдерея и несколькими палочками морковки. Тут к нам подошла Клодина с дочками.
– О, Жанпо, дорогой!
– Мои соболезнования, Клодина.
– Ты все-таки пришел.
Он наклонился ее поцеловать, взяв за руки, – точь-в-точь картинка с обложки любовного романа, какие выпускает издательство «Арлекин». Потом он протянул руку Лори, которая смотрела на него с большим удивлением.
– Я коллега твоей мамы. Мои соболезнования.
– Спасибо. Было очень любезно с вашей стороны прийти сюда.
С тем же он обратился к Адель, которая лишь вяло протянула ему руку, даже не удосужившись сжать ее в ответ. Дыхание отнимало у нее все силы, разве можно ее за это винить?
– Идемте с нами есть суши.
– Ты не останешься с семьей?
– Я сказала матери, сестре и другим… Погоди, ты ешь сэндвич с паштетом?
– Ну да.
– Брось его, давай смоемся отсюда.
– Ты серьезно?
– Не хочу улаживать проблему с микрофоном. Предложила им за покрытием ущерба обратиться к моему отцу на тот свет.
– Дамы, на этом я вас покидаю. Меня ждет семья. Не падай духом, Клодина, и вы тоже, девочки.
Ком подступил к горлу. Меня дома больше никто не ждал, разве что несколько растений, которые я безжалостно забросила. Совсем недавно я была так занята, так востребована, а теперь не знала, к чему приложить руку. Жизнь – штука несбалансированная. Вот бы иметь возможность перераспределять время, чтобы выравнивать пики и провалы.
– Мы справимся, Жанпо.
Поцелуем, которым он меня одарил, я насладиться не могла, потому как старалась не дышать на него паштетом. Досадные мелочи часто портят самые прекрасные моменты. Однажды я видела, как плакала новобрачная, потому что умудрилась сломать ноготь аккурат перед официальным семейным фотографированием. Жанпо развернулся и направился к выходу. Со спины он тоже был красив. Вид мужской шеи сзади всегда меня завораживал.
Мы ели суши, пили саке и смеялись как полоумные. Даже Адель несколько раз поднимала голову, чтобы поучаствовать в разговоре. В тот день Клодина впервые услышала о том, что у Лори есть мальчик. Она растрогалась. Иногда смерть близкого действует как электрошок.
И Клодина наконец расплакалась.
Бланш хотела встретиться со мной и «серьезно, по-женски поговорить». Лучше позволить вырвать себе зуб без наркоза, чем выслушивать ее нравоучения, но я понимала, что надо покончить со всем этим, пока инфекция не распространилась. И я вытерла нам два стула, мокрых после дождя.