У меня уже было начали бабочки порхать в животе, но в пакете оказались мои синие сапоги. Невероятно тяжелые. В каждом из них было по бутылке вина: в одном – бутылка игристого, в другом – сухого белого. К ним была приложена карточка, которую я тут же спрятала в карман.
– Это те сапоги, которые ты тогда отдала Жанпо?
– Ну да, они самые. Мои почти новые сапоги.
– Хм… и с прекрасным содержимым!
– Приглашаю тебя его распить.
– Когда?
– Когда хочешь.
– У меня девочки уезжают в воскресенье после обеда.
– Отлично, тогда в воскресенье вечером! Поставлю в холодильник.
– А карточку мы сейчас прочитаем или в воскресенье?
– Какую карточку?
Я совершенно вымоталась с документами, которые надо было срочно перелопатить, поэтому взяла отгул на вторую половину дня, чтобы насладиться прекрасной погодой. Я собиралась вынести на террасу свое плетеное кресло, свернуться в нем калачиком под мягким шерстяным пледом и почитать книжку, блаженствуя на солнышке и наблюдая, как опадают листья. У меня накопилось штук двадцать романов, подаренных мне детьми, но все не находилось времени их прочитать. Мой мозг нуждался в тренировках. Возможно, даже в первую очередь и гораздо больше, чем тело. Все кончилось тем, что я уснула. С соседской лужайки по-прежнему доносился запах скошенной травы.
Карточка Жанпо жгла задний правый карман моих джинсов, куда я ее сунула. Больших откровений в ней содержаться не могло, но несколько любезных слов уж наверняка были. Я все откладывала момент, растягивая свое счастье, давая себе попривыкнуть к нему, прежде чем проглотить. Пока я собиралась с духом, мой сосед месье Мишо запустил электрическую шлифовальную машину и принялся подновлять пол на своем обожаемом патио. Мне казалось, что он уже перекрашивал его в начале лета, но возможно, я перепутала дома. Во всяком случае, он это делал в будни посреди дня, так что упрекнуть его не в чем. Поблизости, у дома № 5412, который недавно продали, вовсю работала тяжелая техника. Не знаю, что хотят там сделать новые хозяева, но бригады рабочих вот уже много недель приходили туда каждое утро в семь. Перестук их электрических гвоздезабивалок баюкал меня в период оцепенения, в которое я провалилась от сокрушительного удара, нанесенного мне Жаком.
Еще целый час я сопротивлялась искушению вынуть из кармана карточку и развернуть. Ну, почти час. Хорошо, несколько минут.
«Черт!»
Что за каракули! Я вернулась в дом за очками. Впервые получаю записку не от Жака, а от другого мужчины, – впрочем, и от Жака-то не помню, когда в последний раз получала, – а мои глаза уже слишком старые, слишком усталые, чтобы прочесть ее без очков.
Церемония повторяется – еще раз открываю карточку:
Наши отношения никогда не продвинулись бы дальше, но в этот момент такой простенький комплимент снес мне крышу. Я больше ничего не слышала – ни циклевочной машины, ни отбойных молотков, – у меня «реально» красивые глаза, и этого достаточно. Единственный комплимент возродил меня к жизни. Тревожило лишь одно: я не могла не думать, что роман Жака и Шарлен, возможно, начинался подобным образом. Надо бы пересмотреть последние подарки от Жака.
Я проснулась от холода. От холода и шума газонокосилки месье Гомеса, моего соседа слева. На него злиться я не могла: он, не задавая никаких вопросов, очень помог мне с вывозом мебели, от которой я «освобождалась» в последние месяцы, выбрасывая ее в окно. Его жена при этом была начеку за кухонной занавеской. Может, они даже раньше меня поняли, что мой брак летит в тартарары. Уверена, я узнала бы много интересного, если бы порасспрашивала соседей. От холода и шума я укрылась в доме.
Жак оставил мне сообщение на автоответчике: просил написать, когда можно мне позвонить. По понятным причинам, как он сказал, самой мне перезванивать лучше не стоит. Поэтому, конечно же, я набрала ему. Один раз, второй, третий, десятый – и так, пока он не взял трубку.
– Диана, я хотел сам тебе перезвонить, когда нам обоим будет удобно разговаривать.
– Надеюсь, ничего серьезного не случилось?
Если честно, сломай он себе обе ноги, мне было бы все равно. Более того, я желала ему подхватить серьезный грипп, какую-нибудь пневмонию, заразный грибок стопы. А лучше пусть у него появятся бородавки, мириады бородавок.
– Нет, ничего серьезного. Но момент неподходящий. Могу я позвонить тебе завтра, например?
– Нет, точно нет. Я уеду.
– Ты не возьмешь с собой мобильник?
– Ну… возьму, но там, куда я еду, не будет связи.
– Ого, еще существуют места без мобильной связи?
Он был раздосадован, это слышалось в его язвительном тоне.
– Так скажи сейчас, что хотел, и покончим с этим.
– Ко мне люди пришли на ужин, я бы предпочел тебе перезвонить.
Ну конечно, пятница, вечер, конец недели, друзья, винцо, развлечения, бурный секс после десерта. Желчь подкатила к моему горлу. И что за люди там? Его коллеги, наши общие друзья, наши дети? Его новые тридцатилетние друзья?