Моя свекровь не носила свободных комфортных вещей, возможно, она даже не знала, что такие существуют. Она настояла, чтобы мы расположились в доме, поскольку нас ожидал разговор на деликатную тему, не предназначенную для чутких соседских ушей. Наш крохотный участок в шесть с половиной соток, по ее мнению, не давал никакой возможности уединиться. Убирать из ванных комнат туалетную бумагу и салфетки я не стала: Бланш туда ни разу не заходила. Надо сказать, однажды услышав о йоге, который никогда не справлял нужду, я вспомнила о ней.
– Чего выпьете: травяного чая, кофе, бокальчик вина?
– Вода Сасси вполне подойдет, дорогая.
Простые люди называют это водой с лимоном.
Она сняла кашемировую шаль, осмотрела стул и только потом села: ноги вместе, руки на столе, локти, разумеется, остались на весу. У нее все было отработано в мельчайших деталях, чтобы показывать непринужденность и скромность одновременно. Но меня этим не проведешь, я знаю, что на деньги, которые стоили самые простенькие ее серьги, обычная семья из четырех человек могла бы питаться несколько месяцев. Она надела элегантные туфли на каблуках – явно чтобы не смотреть на меня снизу вверх. Мой рост никогда не давал ей покоя.
– Как поживаешь, милая?
– Нормально, спасибо. А как вы?
– Хорошо, благодарю. Несмотря на разрыв…
– Разрыв?
– Ваш.
– Да, мне очень жаль.
– Все наладится, пусть и не сразу.
– Шарлен очаровательна, вот увидите.
– Конечно. Я уже беседовала несколько раз с Жаком по поводу вашего конфликта, не углубляясь в детали, но хотела бы и с тобой поговорить откровенно.
– О чем?
– Ну, это очень деликатная тема, я понимаю, прости, что вторгаюсь в твою личную жизнь, но развод может поднять шумиху, которой никто не хочет.
– О разводе мы пока не говорили.
– Верно, не говорили, и я думаю, еще можно все исправить.
– Но ушел Жак. Ушел к другой женщине. Это его единоличное решение.
– Вот-вот. Я как раз хотела поговорить именно о счастье Жака.
– Для этого достаточно увидеть прекрасную Шарлен.
– Я говорю о вашем счастье, твоем и Жака, которое с годами, похоже, поблекло. И я, заметь, понимаю тебя, я пятьдесят лет с одним мужчиной и знаю, что это такое, я прекрасно могу тебя понять.
– Видишь ли, с сыном эту тему мы не затрагивали, о таких вещах только с женщиной можно говорить.
– У меня возник вопрос, пытались ли вы освежить ваши отношения, консультировались ли уже…
– Стойте! Подождите! Вы сейчас о чем?
– О счастье Жака. И о твоем, разумеется, моя дорогая.
– О счастье какого плана?
– Жак сказал, что он теперь не так счастлив, как раньше, это и побудило его уйти. Вот я и подумала, может, ты перестала… как бы это сказать… удовлетворять своего мужа.
Судя по всему, она решила, что я мало трахалась с Жаком или трахалась плохо, однообразно, и это его оттолкнуло от семейного очага. И моя много о себе мнившая экс-свекровь вообразила, что вправе призывать меня к ответу за качество сексуальных услуг, потому что от нашего развода пострадает честь и благосостояние семейной империи. Шумиха, о которой она говорила, наверняка имела финансовую подоплеку. По-настоящему наше счастье ее не интересовало – ее стесняло само это слово, она произносила его, будто отхаркивала скопившуюся в горле слизь.
Зашвырнуть бы в нее чашку с горячей водой, но тогда она подаст на меня в суд за нанесение телесных повреждений и причинение вреда здоровью. Физически я не могла ее тронуть, задень я ее хоть пальцем – она бы расценила это как агрессию.
Тогда я прибегла к более изощренному и жестокому способу. Это было слишком просто, я даже немного корила себя потом. Я уничтожила ее всего несколькими фразами, подведя к определенной мысли.
– Послушайте, мне очень неловко вам об этом рассказывать.
– Представь, что я старинная подруга, которая переживает за семью, за твою семью.
– В последние годы Жак стал более… более… м-м-м… взыскательным.
– Взыскательным?
– Да. Я больше не могла… Не знаю, как сказать… Не могла потакать его…
– Фантазиям?
– Да, его фантазиям.
– Но у всех бывают фантазии, дорогая. Это нормально.
– Возможно, но у Жака они приняли… новую форму.
– Какую форму? Форму игры?
– Ну да, если угодно. Игры, которая меня совсем не забавляла.
– Вот как? И нельзя было найти никакого компромисса?
– М-м-м, нет. Не думаю, что стоит вам об этом рассказывать.
– Это так ужасно?
– Да.
– Слушай, ты меня пугаешь.
Я потешалась, растягивая свой рассказ. Клодина уже притопывала от нетерпения.
– Да что ж такого страшного ты могла придумать?
– Догадайся. Ее добило…
– Ну не знаю.
– Не знаешь? Я ей сказала, что Жак просил меня одеться мужчиной, чтобы он
–
– Да, мадам!
– А что она?
– Ничего. Зажала рот рукой, чтобы не закричать, схватила свои вещи и убежала. А я осталась сидеть, спокойно допивая свою воду.
– Наверняка она подумала, что…
– …что причина в ней, что это из-за ее пятой хромосомы – не иначе. Так ей и надо, грымзе!