Мы не говорили ни о Жаке, ни о том, что повлечет за собой произошедшее расщепление нашего родового древа: организация праздников, особых событий и семейных встреч станет настоящей головоломкой. Будем принимать неприятности по мере их поступления. Сейчас мы не были готовы нарушить хрупкое равновесие нашей новой жизни. Безусловно, дети тоже страдали, им требовалось время, чтобы переустроить свой банк воспоминаний, научиться любить нас по отдельности. Пустоту за сегодняшним столом, на месте, куда всегда садился Жак, я заставила хлебом, масленкой, цветами, бутылками вина, графином с водой – всем тем, что обычно располагалось на буфете его матери, которого теперь нет. Получилось отлично.
Когда настало время расставаться, Александр и Жюстен без единого слова крепко обняли меня с обеих сторон, отчего у меня все же навернулись слезы. Антуан пообещал прийти и заняться двором, когда найдет время, и я ничего ему не сказала о соседе – пусть думает, что я рассчитываю на него. Шарлотта, как и ожидалось, попросила:
– Могу я ненадолго оставить кота у тебя, пока не договорюсь с девочками?
– Мне так и казалось…
– Просто мне нужно было его забрать сразу, ему хотели уже искать новых хозяев, ты же понимаешь…
– Ну конечно, понимаю, оставляй его здесь, пока все не уладишь.
– Спасибо! Спасибо, мамочка! Ты замечательная, самая замечательная на свете!
В детстве она вечно притаскивала в дом всевозможную живность разной степени немощности и вонючести: то подберет на улице голубя, больную мышку или вывалившегося из дупла бельчонка, то принесет от друзей собаку, кошку, ящерицу или хорька, – а нам приходилось от всего этого под разными предлогами избавляться, каждый раз ее расстраивая. Когда Шарлотта решила учиться на ветеринара, ее выбор никого не удивил.
– У Доминика в фургоне есть немного корма и лоток.
– Окей, а вы все предусмотрели!
– Если не можешь или не хочешь, скажи. Все нормально, я справлюсь.
– Каким образом?
– Ну…
– Все в порядке, милая. Тем более это же на время, как ты говоришь.
– Да, да, я заберу его, когда девочки дадут мне добро.
– А он может подниматься по лестнице?
– Не быстро, но может. Он передвигается, как все обычные коты.
– Лекарства ему какие-нибудь нужны?
– Нет, он здоров, все уже затянулось. Приглядывай на всякий случай, но все уже нормально.
– А он не будет гадить где попало?
– Нет, он приучен к лотку.
– Сколько ему нужно давать корма?
– В пакете есть мерный стаканчик, насыпай ему одну порцию утром, другую – вечером.
– А если я когда-нибудь задержусь до ночи?
– О, ты нам о чем-то не рассказала?
Ее лицо озарилось, ладошки сложились в молитвенном жесте. Дочери действительно хотелось, чтобы у меня появился какой-нибудь спасательный круг. Но не могла же я ей сказать, что меня бросило в жар, когда Жанпо приблизился ко мне, открывая дверь, – я выглядела бы жалкой в ее глазах. И уж тем более мне не хотелось говорить ей о своей железной уверенности: никаких романов у меня больше не будет.
– Иногда я буду ужинать с Клодиной в ресторане.
– Ну это не страшно, в таком случае насыпь два мерных стаканчика утром.
– А на улицу ему можно?
– Пока нет, ему одной прививки не хватает.
– В любом случае его там кто-нибудь сожрал бы заживо.
– Нет, он очень изворотливый.
Перед тем как уйти, дети вылизали кухню так, что она сверкала, будто я ждала потенциальных покупателей дома. Надо признать, статус жертвы, вызывающей сочувствие, имел свои преимущества.
Кот Стив поднялся за мной на второй этаж, полежал на мягком коврике в ванной, пока я снимала макияж, потом вместе со мной забрался в постель и, мурча, примостился на подушке. Когда он лизал мне лоб, я разглядела вблизи шрам на его лапке. А потом он свернулся клубком у меня на груди – и в ту минуту я поняла, что это была ловушка, в которую я попалась как маленькая.
– Тебе нравится, что тебя назвали Стивом?
– …
– Стив – это не кошачье имя.
– …
– Надо придумать какое-нибудь другое.
Три дня я выбирала ему идеальное имя. В эти три дня дверца моей ловушки плавно закрылась: теперь мне всегда не терпелось вернуться домой к моему питомцу, которому не доставало одной четверти.
– Хвостовский. Потому что ты ходишь хвостом за мной. Как тебе?
– …
– Неважно, все равно отныне тебя будут звать именно так.
– …
– Звучит аристократично. Тебе повезло.
Ну вот я и начала разговаривать с животными.
– Ну?
– Нет, я еще не открывала.
– Да ладно! Доставай и открывай сейчас же.
– Не могу, я засунула его в стену.
– Как это – в стену?
– Свернула и сунула в дырку в стене гостиной.
– Ну так иди и достань!
– Не могу, там полость почти метр глубиной, а конверт упал в самый низ.
– А если опустить туда руку, не дотянешься?
– Нет, придется еще больше разломать стену.
– Так разломай. Тебе все равно надо будет ее ремонтировать.
– Не могу.
– Почему?
– Потому что у стены стоит большой сундук.
– Так отодвинь его.
– Одна я не смогу, он весит тонну.
– А как он там очутился?
– Мне вчера вечером Шарлотта помогла.
– Ладно, на самом деле ты просто не хочешь.
– Я не готова. Мне не хватает духу.
– Окей, забудем на время об этом досье. Ты звонила Жаку?
– Нет, я же сказала, что двадцать третьего.