Выйдя из ее кабинета, я словно поплыла в невесомости над полированным бетоном. Я чувствовала себя тыквой, из которой вынули все внутренности и сейчас станут нарезать кусочками. Будь у меня силы, устроила бы последний забег без башмаков, но не смогла заставить руки дотянуться до обуви и разуться.
Я взяла свою сумочку, ключи, пальто и молча вышла. Те, кому попадалось навстречу мое тело, вероятно, приветствовали его, сама же я, погруженная в полусознательное состояние, была уже где-то далеко.
Совершенно никаких срочных дел у меня не было – и я отправилась покататься на машине, то и дело куда-то сворачивая: на шоссе, бульвары, на незнакомые улочки – вот так же безотчетно поедают чипсы, сидя перед телевизором. Если бы мне не приспичило в туалет, я бы ехала и ехала.
Намереваясь вернуться к автозаправке, обвешанной неоновой рекламой дешевого пива, которая промелькнула несколько минут назад, я запуталась в указателях и уехала непонятно куда. Вокруг тянулись желтые поля, будто из какой-то другой эпохи. Я и не думала, что такие просторы до сих пор существуют совсем рядом с городом. Съехав на гравийную обочину, я открыла обе дверцы с правой стороны машины, чтобы соорудить себе импровизированный туалет. Передо мной раскачивались, шурша листьями, стебли кукурузы с тощими початками. Я приподняла юбку, спустила колготки, присела на корточки и, обдуваемая ледяным ветром, пописала, без особого успеха пытаясь уберечь прекрасные синие сапоги, утратившие свою ценность, как утрачивают ее со временем обручальные кольца. Несмотря на все мои старания, мелкие капельки, окруженные облачками пара, отскакивали от земли на теплую кожу сапог – и та темнела от соприкосновения с жидкостью. Я не делала такого со времен нашего последнего путешествия, когда мы с Жаком ездили в Швейцарские Альпы. Но тогда я была еще очень даже гибкой и могла присесть так, чтобы капли не рикошетили на меня. Я вытерлась шейным платком и бросила его тут же, в лужицу, которая быстро поглощалась не до конца замерзшей землей. Вернувшись на водительское место, я сняла сапоги и зашвырнула их в кювет. Наша с ними совместная история закончилась. Они были неразрывно связаны с финалом моего брака, а теперь еще и оказались в моче. Придорожная канава для них самое место.
Вокруг, насколько хватало глаз, практически ничего не было, кроме сарая, сколоченного из грубой доски, одиноко стоящего посреди поля. Нахохлившиеся воробьи на электрических проводах, кричащие вороны да еще, быть может, где-нибудь трехлапый кот. Эти пустынные просторы походили на мою жизнь. Состояние души вторило времени года.
Экран мобильника сигнализировал, что у меня восемь непрочитанных сообщений. Клодина волновалась. Лучше ее скорее успокоить, пока она не подняла на ноги армию, жандармерию и всю мою семью. Я отозвалась. Мне очень не хотелось, чтобы дети стали еще больше жалеть меня, а Жак почувствовал себя обязанным приехать и вытащить свою бывшую со дна ее существования.
«Я катаюсь на машине. Хочу поразмышлять. Все ок».
«Набери мне, нужно поговорить».
«В ближайшее время, обещаю».
«Нет, прямо сейчас».
«До скорого».
Я была как эквилибристка, сконцентрированная на канате, чтобы не упасть. Поговори я с Клодиной сейчас – вполне могла бы рухнуть вниз.
Колготки явно не предназначены для ношения без обуви. Рифленые выступы на педалях впивались, как лезвия овощерезки. Ноги уже немели – долго мне не продержаться. Казалось бы, ситуация хуже некуда. Но нет, это были еще не все напасти: индикатор уровня топлива намекал, что мне нужно срочно выбираться из этой богом забытой местности. Доехав до цивилизации, я смогу купить пару каких-нибудь затрапезных сапог в каком-нибудь затрапезном минимаркете, где за гроши продается одежда и обувь, за пошив которой людям платят еще меньшие гроши.
Через пару километров я увидела на пороге какого-то зеленого домика дремавшего старика. На нем было стеганое клетчатое пальто как из дешевой сети супермаркетов и бобровая шапка с длинным хвостом. На мое счастье, сон у этого Дэниела Буна[12] был чутким. Я съехала на обочину и опустила стекло:
– Здравствуйте!
– …
– ЗДРАВСТВУЙТЕ!
– А, здравствуйте!
– Не подскажете, как добраться до шоссе?
– Простите?
– ШОССЕ, КАК НА НЕГО ВЫЕХАТЬ?
– А?
Я высунулась из окна, насколько было возможно, чтобы сократить расстояние между нами.
– НЕ МОГЛИ БЫ ВЫ СКАЗАТЬ, В КАКУЮ СТОРОНУ ЕХАТЬ, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ НА ШОССЕ?
Он поднес руку к уху, все еще пребывая в полудреме: странная затея – долго сидеть на улице в такой мороз. Продолжать орать, не выходя из машины, было невежливо, но мне кажется, что и продолжать дремать, как делал он, тоже невежливо. Ничего не поделать, мне пришлось выйти и добежать до лесенки, ведущей к порогу дома. От камней и холода босые ноги буквально раздирало. Жаку стало бы дурно от самой идеи ступить без обуви на голую грязную землю, которая наверняка вся была в испражнениях животных и плевках.
– Добрый день! Простите за беспокойство.
– Добрый, добрый!
– Да, здравствуйте! Я немного потерялась, не могли бы вы подсказать, как доехать до шоссе?
– Что-что?
– Я ИЩУ ШОССЕ.