– Злюсь, но горжусь. – Она берет лицо Винни в ладони, игриво морща нос. – Моя масенькая лялечка уже совсем больфая. А Рейчел тебе сказала? Благодаря тебе мы приглашены на ужин клана на следующей неделе. Это лишь… пробный визит, но уже кое-что.
У Винни холодеет внутри.
– Она нас уже пригласила?
– Угу. – Мама широко улыбается, и морщины между ее бровями разглаживаются, а Винни-то думала, что они залегли навсегда. – А еще тебе разрешили вернуться на вечерние тренировки в усадьбу Воскресенингов.
– Ох, – скрипит Винни.
В ее живот впивается что-то острое, будто когти банши, и горячее, будто поднимающийся туман. Это же все, чего она хотела, о чем мечтала эти четыре года. Она должна быть счастлива, а вместо этого ее вот-вот стошнит.
Все даже хуже. У мамы такое лицо, будто она помолодела лет на десять. Плечи словно расправились, стали шире, сильнее. Винни не хочет это терять. Не хочет, чтобы эта улыбка исчезла из маминых глаз и чтобы их мир снова стал серым, как лес.
– Дэриан будет в восторге! – Мама обхватывает плечи Винни.
Ну, все, это последний гвоздь, вбитый в гроб Винни. Теперь она просто не может рассказать маме правду. Ни ей, ни кому-либо вообще.
– Как насчет блинчиков на завтрак, Винтовка? – Мама тащит ее к переднему крыльцу с облезающей краской и болтающимися цепями, оставшимися от садовых качелей. – Надо подготовиться ко второму испытанию – охотникам нужны углеводы. Много углеводов. Выдавим на блинчики столько сиропа, сколько сможем.
Винни сомневалась, что сможет заснуть, но после блинчиков и горячего душа отключается, едва коснувшись головой подушки. Она не слышит, как мама собирается на работу (а как же поругаться из-за того, что мама слишком громко готовит себе кофе?). Она не слышит, как, ворча, оживает двигатель вольво, и не замечает, как за окном меняется свет.
Просыпается она в три часа дня. Она не знает, надо ли ей было в школу (сегодня ведь пятница) и в усадьбу Воскресенингов, но решает, что все это подождет до завтра. Кажется, ей вообще никогда не захочется вылезать из кровати.
Куда интереснее валяться под стареньким одеялком с подсолнухами и близоруко рассматривать пылинки и заброшенную паутину под потолком. Ее маленький письменный стол с салфетками, подсунутыми под одну из ножек для равновесия, завален линерами и скетчбуками. Дэриан умоляет Винни навести в них порядок.
«Ну дай я хоть подпишу их, – говорит он. – А даты? Разве тебе неважно, когда ты нарисовала тот или иной кошмар?»
Ей неважно. На самом деле теперь ей хочется содрать со стены и тот набросок геллиона, похожего на собаку и пускающего слюни, и карандашный рисунок келпи в обличье подводной лошади, мутный и расплывчатый.
Как же это было наивно – думать, что она когда-нибудь сможет запечатлеть лес на странице, что можно линером перенести на бумагу трехмерную реальность с паутиной волос над ее лицом и свисающей зеленой бархатной кожей.
– Нет, – бормочет она, подскакивая в кровати.
Одеяло спадает, и в постель забирается холодный воздух. Дождь начинает барабанить по стеклу, а солнечный свет, просеянный сквозь занавеску, становится все серее. И вот уже слышится рокот грома – необычный для весны в других местах. А в Цугута-фоллз – пожалуйста.
Взгляд Винни перескакивает на знамя, висящее над дверью спальни: медведь Средансов. Отрез хвойно-зеленого сукна длиной в два фута, который дарят каждому пятилетнему Средансу на первой тренировке в усадьбе Воскресенингов. Это знамя успело выцвести.
Дэриан после «инцидента» с папой свое знамя выкинул. А Винни повесила свое так, чтобы все время его видеть.
– Дело превыше всего, – говорит она, свешивая ноги с кровати. Пол стонет под ее стопами, старый бежевый ковер совсем холодный. – Преданность до мозга костей.
Да, она облажалась на охоте. Облажалась знатно. Но она не позволит этому провалу остановить ее.
Пусть прошлая ночь прошла не по плану. Пусть все были правы и она не готова к встрече с лесом. Что с того? Она все равно получила то, что хотела и что было так нужно ее семье. Так зачем останавливаться? Судьба вопреки всему подарила ей второй шанс. Ее мечта еще может исполниться. Надо только не сходить с пути, надо пройти второе испытание.
