Сафонова хрипловато рассмеялась. Простыла-таки… Позвать, что ли, в гости на чашечку маминого чудодейственного отвара? Сама-то Анька чёрта с два станет заморачиваться с лекарствами. Если вообще умеет.
– Короче, я смотрю, налаживаются у тебя отношения, – объявила Сафонова, и желания заниматься благотворительностью мгновенно поубавилось.
– Нет у меня никаких отношений, – с достоинством возразила Ира. – Коллеги разбираются в прикладной магии, вот и пользуюсь…
– Темнишь, – постановила подруга. Ира не стала её разубеждать.
Сырой воздух пах асфальтом и буйствующей зеленью. По пустынной дороге неторопливо прокатился грузовичок с пёстрой рекламой на кузове; обычно здесь оживлённее, даже в поздний час. Анька всё порывалась задавать дурацкие вопросы; чтобы занять её чем-то другим, Ира рассказала, как на неделе едва не заблудилась в лабиринтах Управы, пока относила в архив скопившиеся документы. Подруга смеялась, ругала холод и дождь и упрямо держалась ярко освещённой улицы, хотя уже два пропущенных поворота могли бы серьёзно сократить путь.
– Барышни! – окликнули вдруг из-за спины.
Обе, не сговариваясь, остановились и оглянулись. Седоватый, ещё не старый мужчина определённо не был Ире знаком, но где-то она его уже видела. Только что на остановке?
– Здрасьте, – сказала бойкая Анька. – Вам помочь чем-то?
– Да, будьте добры, – прохожий поравнялся с ними и приветливо улыбнулся. Светлые, как будто выцветшие глаза цепко оглядели сперва Сафонову, затем Иру. – Покажите, пожалуйста, в какой стороне метро.
Он, должно быть, папин ровесник, но, в отличие от папы, жилистый и подтянутый; одет хорошо, седая борода аккуратно подстрижена – не похож ни на бомжа, ни на маньяка. На шее – уходящая под ворот грубоватая серебряная цепочка; не одарённый ли?
– Вон там. Но до метро лучше доехать, – отозвалась Ира. Прохожий не казался опасным, но, выскочи он где-нибудь возле Управы, было бы спокойнее. – Вы на остановку вернитесь, минут через десять автобус будет…
– Благодарю, – мужчина деловито кивнул. – Прохладно нынче.
– Точно, – закивала Анька. – Холодрыга. Но вы не переживайте, автобусы нормально ходят.
– Это радует, – незнакомец смотрел почему-то на Иру. – Что ж, доброй вам ночи.
Выслушав невнятный ответ, мужчина безошибочно повернул к остановке и неспешным шагом двинулся прочь. Анька метнула ему вслед озадаченный взгляд и как-то растерянно передёрнула плечами.
– И чего спрашивал… А, ладно, фиг с ним. Мы дойдём с тобой домой сегодня или нет?
– Дойдём, – пообещала Ира, и слово показалось ей заклинанием.
С Сафоновой они расстались у поворота. Анька побежала к величественной новостройке, Ира свернула к знакомому с детства старому кварталу. В родных окнах призывно горит свет; родители ещё не спят, причём мама что-то делает на кухне. Запоздало, но больно укусила совесть. Нет, во вчерашней генеральной уборке Ира честно поучаствовала; другое дело, что невозможно не чувствовать себя виноватой, праздно наблюдая за мамиными хлопотами. Дверь уже закрыли на ночь; пришлось звонить.
– Поздновато вы, – попеняла мама, плотнее запахивая махровый халат и отступая в тёмный тоннель коридора. – Аня дома?
– Да, наверное, – Ира с удовольствием сбросила босоножки. Под тонкими ремешками кожа покраснела и побаливала при прикосновении. – Мам, у нас от мозолей что-нибудь есть?
– Есть. Позвони Ане, – настойчиво попросила мама, исчезая в кухне.
– Я напишу.
Анька, само собой, обреталась дома, в целости и сохранности. Успокоив маму, Ира прихватила домашние штаны и застиранную футболку и шмыгнула в ванную. Непривычно яркое нарисованное личико в обрамлении залитых лаком крутых локонов в последний раз глянуло на неё из сверкающего чистотой зеркала и стекло в раковину грязной водой. С Аньки смой косметику – всё равно останется красоткой, но не всем так везёт. Если Свириденко втрескался в фальшивую милую мордашку, то вот оно, решение. А если нет? Способен он на такое? А сама она способна?.. Ира решительно сунула голову под тёплый душ, прогоняя неудобные мысли.
– Иди туда, к папе, – распорядилась мама, завидев дочь в дверях кухни. – Поесть-попить чего-нибудь будешь?
– Ага, чаю, – с готовностью согласилась Ира. – От простуды у нас ещё осталось?
– Разумеется.
Заглушив сердито ворчащую совесть, Ира убралась в большую комнату. Папа весело её поприветствовал; он, как всегда, вполуха слушал бормочущий новости телевизор, вполглаза читал какой-то детективчик и держался подальше от разложенных на диване швейных принадлежностей.
– Вот, пожалуйста, – мама составила на столик три кружки, исходящие ароматным паром, и протянула Ире банку с мазью. – Слишком много не мажь, кожу сушит.
– Знаю, мам. Спасибо, – Ира потянулась за чаем, прежде чем приступать к неприятным процедурам.
– Витя, ты что тут такое смотришь? – мама грозно сощурилась на телевизор.
Папа отвлёкся от книжки и бросил взгляд на хмурую морду телеведущего.
– А, дураков всяких слушаю. Сейчас лаяться начнут.
– Не люблю про политику, – постановила мама.
