Муж сел в такси, Матильда выбежала из квартиры на лестницу. Пешком поднялась на тринадцатый этаж. Там, на площадке, перевела дух и понеслась обратно. Она начала повторять свои пробежки каждое утро, проверит комп, проверит телефон, проводит мужа на работу, а сама бегом на лестницу. Ногам было больно, Матильда задыхалась, но заползала вверх по ступенькам. «А я ему не скажу! – решила она. – Пусть, пусть пока радуется… Я ему ни слова не скажу!»
Беготня по лестнице была вторым испытанным средством Матильды от стресса и соперниц. Лет пятнадцать назад она любила заорать от всей души, но как-то однажды у лифта столкнулась с соседкой, и та ей сказала:
– Матильда, ты что ж так орешь? У меня собака писается. Ты, когда в следующий раз начнешь орать, посмотри на себя в зеркало. Посмотри, какая ты страшная, когда орешь. Тебе сразу полегчает.
Матильда посмотрела. И с тех пор начала бегать по лестнице. Она бегала по этажам все дни, пока муж отбывал в срочные командировки. Худела и укреплялась духом: «Не скажу! Ничего ему не скажу!». «Квартира и премия! Квартира и премия!» – соображала она, на ходу ей думалось лучше. Так, бегая по лестнице, она и выдумала красный «Мерседес».
«Я выгребу всю его премию! – пыхтела Матильда на ступеньках, – Муж мой! И все его деньги – мои!»
Отличная идея! Если мужчина покупает своей жене новую машину, для любовницы это мелкая неприятность. Но если он покупает жене новый красный «Мерседес» – это кинжал в сердце. Матильда решила его вонзить, осталось только запустить в сознание мужа идею красного «Мерседеса».
Матильда не стала топать ногами. Не кричала «хочу»! Но все полгода до премии она говорила с мужем о «Мерседесах». Когда он выбирал для нее машинку скромнее, гораздо скромнее, она смеялась и шутила:
– Ой, и не морочь мне голову, я ничего не понимаю в этих цилиндрах. Я только знаю, что у хорошей машины на капоте должен быть один блестящий маленький кружочек.
– Интересно, – усмехнулся Евгений, – откуда у тебя эти армянские замашки?
– Я не могу немножко помечтать? А? Пуся, ну скажи, могу я немножко помечтать о красном «Мерседесе»?
– Тогда тебе нужен другой муж. Караян или Гусман, – отшучивался Евгений.
– Нет, нет, нет, мне никто не нужен, – ластилась Матильда. – Только мой Женюша!
Муж на секунду замер, когда услышал от жены неожиданное «Женюша». Матильда рассмеялась и пошла на кухню, лепить неподражаемые вишневые вареники, которые ее научила делать наша общая подруга Юль Иванна. Я, к сожаленью, вареники так и не освоила, терпенья моего не хватало замешивать, раскатывать, лепить все это аккуратно… Готовить сложные блюда я не умею, многоходовые рецепты не для меня. Я люблю варить макароны! Бухнула в воду – и вот тебе ужин. А у Матильды варенечки получались один к одному, в ней пробудился буквально какой-то снайперский талант. Не спешить, сидеть в засаде тихо и не дергаться – не каждая хозяйка с этим справится. Матильда действительно ни слова не сказала мужу про его любовницу, ничем не выдала себя, отслеживала его звонки, сообщения и готовилась к главному выстрелу.
Идею «Мерседеса» нужно было приближать к земле и облекать во плоть. Для этого Матильда купила мужу фирменный брелок для ключей и на заставку в компе поставила фотографию с красным «Мерсом».
Кроме того, регулярно, четко после ужина, Матильда мирила мужа с идеей «Мерседеса».
– Ну как там у тебя? – спрашивала она вроде бы о делах. – Все хорошо? Все прет? Ты молодец! Уж на «Мерсик» -то любимой жене заработаешь.
– Матильда?.. – удивлялся муж. – Что с тобой?
– Любимой жене, – навешивала Матильда, – которая с тобой двадцать пять лет!.. И без копейки, и на картошке, и с больным, и со здоровым!..
Евгений не хотел спорить. Ему нужно было спокойно слинять из дома в срочную командировку. Да и денег еще не было, до премии оставалась несколько месяцев.
Матильда не теряла время. Она нашла любовницу в сети и понаставила ей лайков. «А я вас помню! – начала она псих обработку. – Вы были репетитором у нашей дочке по математике! Вы раньше жили где-то рядом с нами? Ну точно, через дом! А сейчас вы в Чехии? Как интересно… С сыном? Да, да, да, как я вас понимаю… Единственный ребенок, нужно помочь, понимаю… Растить одной очень трудно, в наши времена. Я бы так ни за что не смогла. Вы сильная женщина. А я такая лахудра, я всю жизнь при муже. Без него и шагу не могу ступить! Он у меня заботливый, слава богу, и дочку обожает! Замуж вышла, он аж плакал»…
Матильда капала в точку, после ее разговоров с любовницей у мужа портилось настроение. Несколько срочных командировок ей и вовсе удалось сорвать. В пятницу за пять минут до возвращения Евгения с работы она ложилась в постель и начинала умирать. Срочно вызывалась ее подруга-терапевт, ставили капельницу с витаминкой, мужа просили дежурить у постели денек-другой. «Гипертонический криз. Ей нельзя волноваться, – говорила подруга. – Посмотрим, что покажет биохимия».
– Дорогой… – стонала Матильда, – прости, прости меня, ну прости… Это так противно, так неприятно нянькаться с больной старой женой.