Она и пошлепала в свою спальню разгадывать новый кроссворд. «Ничего, ничего… дело сделано… – рассуждала Матильда, закусывая крепкий чай бутербродом с вареной колбаской. – Сейчас они поругались. Скоро у них будет рецидив. Она приедет. Он побежит мириться. Упреки, обещания… А потом ему все надоест. Осталось потерпеть еще чуть-чуть».
Матильда по-прежнему секла и телефон, и переписку, хотя читать было уже нечего. Однако в конце недели, как обычно играя в «Энгри бердз», она поймала смс: «Прилетаю завтра вечером».
На «завтра вечером» было назначено торжественное мероприятие – обмывание «Мерседеса». Евгений придумывал повод для срочного отъезда. Он сочинял, что подрядчик рубит сроки, он обещал быстро уладить вопрос и вернуться. Матильда сделала глубокий вдох и продержала оборону:
– Ну?.. Ну что ты? Пятница, вечер – какой подрядчик? Дорогой? Что ты как маленький? Придумай что-нибудь поинтереснее. У нас будут серьезные люди… Все захотели увидеть Евгения… Ты понимаешь? Ну не ко мне же они едут! Милый, зачем я им нужна, такая дура? Все ждут тебя, хотят с тобой поговорить… Тем более повод. Я всего понаготовила…
Муж приехал домой. И гости пели под точный взмах Матильдиной руки:
– О-о-о-о-о! Дорогой! Ну наконец-то! Заработался весь, загонялся, закрутел… На «Мерседесы» жене зарабатываешь…
Матильда улыбалась и хвалила мужа: как много он пахал весь год, как тяжело ему давался большой проект. Она старалась, щебетала приятные глупости, но нервозность ее прорывалась. Каждый раз, когда Евгений вставал из-за стола и закрывался с телефоном в туалете, ее лицо темнело, как будто улыбку смывали с лица. Это было похоже на тучки. Тучки пришли – тучки ушли.
То ли от вина, то ли от усталости, Матильда не выдержала и забрала со стола все телефоны: и свой, и мужа, и заодно кого-то из гостей.
– Хватит, хватит, хватит думать о работе! – она рассовала чужие телефоны по своим карманам. – Отдыхай! Милый, отдыхай!
– Матильда! – муж покраснел и отодвинул тарелку. – У меня люди на объекте!
– Не дам! – изображала она противную девочку. – Никто там без тебя не умрет. И нечего названивать! Отдыхай!
– Отдыхай! Отдыхай! – подхватили гости.
– Ребята! Я забыла! – Матильда почти естественно засмеялась. – Я забыла! Я же хотела всех пригласить на праздник! Я хочу вас пригласить к нам на свадьбу!
– На какую свадьбу? – удивился муж.
– На нашу серебряную свадьбу! – сказала Матильда. – Скоро у нас двадцать пять лет!
Она хотела поцеловать мужа, потянулась к нему, но вдруг передумала. Евгений смотрел на нее брезгливо и надменно, как на вчерашнюю вареную курицу.
Но нет, ни в коем случае! Ни слова она ему не сказала. Матильда убежала на кухню за какими-то салфетками. Прикусила зубами пачку и успокаивала себя: «Не скажу. Ничего никому не скажу». А потом гости выпили еще, потом глазастая Юль Иванна снимала всех с Матильдой и с «Мерседесом».
– Улыбайся, Евгений! – кричала пампушка. – Улыбайся!
Все эти фото Матильда выложила в сеть и получила от любовницы лайк.
В воскресенье утром едва проснувшись, Евгений убежал из дома и вернулся только к вечеру в ужасном состоянии. Лицо его было красным, глаза слезились, он лег в свою кровать, молчал и не мог отвечать на простые вопросы. Матильда подходила, спрашивала «будешь чай?» или «включить тебе телек?». Он повторял: «Уйди, уйди, я не могу никого видеть».
– А что случилось? – приставала Матильда. – Ты меня пугаешь, что с тобой? Что случилось? Может, скорую?
Евгений повернулся к ней и с ненавистью зарычал:
– Где мой телефон?!
Матильда принесла, а он все кричал и безобразно плевался:
– Не смей! Ты поняла! Не смей его брать! Никогда! Это мерзко! Это глупо! Ты дура!
– Давай, давай, – вздохнула Матильда, – покричи. Покричи на меня – полегчает. Не стесняйся, вали все на меня. Все обломы свои вали на Матильду. Матильда – сволочь. Матильда села тебе на шею. А между прочим, это ты!.. Это ты купил машину, а не я! Ты сам купил свой «Мерседес»! На свои деньги! Ты купил «Мерседес», дорогой, понимаешь? Не квартирку шалаве своей ты купил, а машинку, законной жене! И я тут ни при чем! Это твой выбор!
– Пошла вон отсюда! – Евгений бросил в жену подушкой. – Истеричка! Дура! Не хочу тебя видеть! Поняла? Не хочу!
Матильда промолчала, кто бы знал, чего ей это стоило. Она устала таскать на себе этот чемодан с обидой, с интригами и страхом. Еще секунда – и она бы заорала: «Придурок! Че ты бегаешь, как идиот, со своим телефоном? Названиваешь ей! Не отвечает тебе твоя кошечка! Ты посмотри, куда названиваешь! Я же всего одну цифру!.. Только одну цифру поменяла у нее в номерочке! Да, я, дура Матильда, поменяла ее номер! А ты, умный, орешь на меня и не видишь!»
Матильда выдержала, промолчала. Закрылась в спальне и впервые за этот год по-настоящему зарыдала.
Прошел февраль, тяжелый и мрачный, когда казалось, что жизнь испорчена, счастья уже не будет, и только к концу марта Евгений потихоньку успокоился и перестал считать жену своим врагом. Как в былые времена он начал звонить по дороге домой и спрашивал: «Что купить?»